Это Жизнь!

                Глава 2

Нельзя жить прошлым, оно учит нас, но оно не должно быть нашей тюрьмой. Нельзя жить прошлым, оно разрывает душу, принося абсолютную боль сердцу.

Случайно они встретились,
Отчаяние, боль и надежда.
Молчание и явный сердца крик.
При встрече, он сквозь года возник.

Она, как лёд, он словно пламень.
Она замёрзшая вода, он камень.
Лёд её он растопить отчаянно желал.
Так они попали, в судьбы капкан.

И поняли, что друг без друга, это мука.
Поверили судьбе, это не жизнь.
Такая в жизни, от судьбы у них наука.
Она шептала им: «За любовь, держись!»

Она безмолвный крик, а он молчание.
Она желает поменяться от своего отчаяния.
В жизни, готова с ним на век остаться.
От счастья и от любви, не отказаться!

Он был просто мужчиной, уставшим до чёртиков  от своей переменчивой семейной жизни, сопровождающими скандалами недовольной вечно супругой. Больным душой до непонятного состояния, но в тоже время, любящий жизнь. Отчаянно, упрямо любящий жизнь. Как – то раз, у них зашёл разговор с женщиной о жизни. И она не подумав, много сказала не лицеприятного о его жизни, и затем извинилась. Мужчина ответил ей, чтоб никогда не извинялась за правду. Затем помолчал и с задумчивостью продолжил:» Твои глаза, у них цвет летнего неба после дождя, которое бывает в июле, когда солнце стоит в зените, а на горизонте нет ни одного облачка. Я думал, что таких глаз не бывает, я думал, что это выдумки поэтов. И вообще, всё, что ты говоришь, воспроизводится красиво, даже, если злишься и ругаешься. Даже, когда молчишь, твоё молчание, красивее чужих речей.»  Он смотрел на неё так, кок будто она была самым дорогим сокровищем его жизни. «Ты становишься очень красивой, когда злишься, или молчишь, задумавшись о чём – то. Вообще, ты всегда красивой своей чарующей, ведьминской красотой.» Он приподнял её подбородок и поцеловал в губы так нежно и одновременно страстно, будто в этом поцелуе было всё: Обещание вечной любви, вера в то, что всё у них получится и продолжил свой монолог: «Твои глаза, как два глубоких озера, в которых плещется тревога». Он читал её, как открытую книгу, одновременно горько и сладко. Это была идиллия украденного счастья. Мужчина продолжил: «Ты солнце, которое взошло в моей тьме. Если это солнце погаснет, что тогда мне останется? Вечный мрак!» Они сплелись в поцелуе, это был танец языков, отчаянный и страстный. Это была битва за господство, где оба проигрывали добровольно, отдаваясь в плен. Она чувствовала вкус его тела, терпкий вкус, мужской силы и едва с едва улавливаемой горчинкой. Они целовались так, будто это был их последний поцелуй, последний глоток воздуха, перед тем, как мир рухнет в бездну.
Женщине нравилась его улыбка, его усмешка, его голос, его взгляд, его комплименты, запах его тела и его присутствие. Мужчина вдруг задумался, женщина забеспокоилась и задала вопрос, что с ним, он ответил, что с ним всё в порядке. Он ласково обнял его и она почувствовала от него исходящий жар, такой родной и успокаювающий. Его голос звучал глубоко, в его грудной клетке: «Потому что ты находишься со мной рядом и это лучшее лекарство для моей души и сердца, которое мне нужно.» Настало утро и им пришлось расстаться.
Мужчина задумчиво сидел дома, в своей комнате и размышлял, анализируя свои отношения с женщиной. Он не мог объяснить себе, что происходит между ними, между ним и этой женщиной. Не мог подобрать название этой тягучей, сладкой и одновременно пугающей смеси из восхищения и жадного собственнического желания обладать женщиной. Это любовь? Это слово было слишком простым, слишком избитым, для такого урагана чувств и эмоций, что бушевали у него в груди. Это больше походило на зависимость обладать этой женщиной. Ему нужен был её голос, её улыбка, её манера облизывать языком губы и закусывать их, когда она была чем – то занята, или о чём – то задумывалась. Он поймал себя на тм, что принюхивается к её телу, пытаясь, уловить в воздухе запах её тела, которое пропитано корицей, чёрным перцем, ванилью и кофе. Это было безумием. И он не желал от него отказываться. Мужчина чувствовал, что женщина его любит всем сердцем и душой. Он сам чувствовал то же чувство к ней, острое, обжигающее, не контролируемое чувство, которое было для него опасным. Оно делало его уязвимым. Но для него было важным одно, чтобы она была рядом, пусть не всегда, а иногда, но была рядом с ним и принадлежала только ему. Чтобы её глаза,  цвета летнего неба после дождя, смотрели на него с надеждой, на продолжение их отношений, а не со страхом, что их отношения могут прерваться в любое время. Чтобы никто и никогда не смог причинить ей боль ни душевную, ни физическую, ни сердечную. Внезапно он осознал, что жизнь без её присутствия, довольно унылое и жалкое существование.
Мужчина вспоминал, как она смотрит на него с любовью и страхом потерять его, с какой – то необъяснимой яростной, собственной нежностью, от которой у него перехватывает дыхание и просыпается то, чему он запрещал просыпаться. Она была, как дикая раненная птица.
Когда мужчина подумал о женщине, как о своей? Он не мог вспомнить. Но сейчас он понял с кристальной ясностью, она была его! Она была женщина его сердца, которое бьётся в его груди. Он вспоминал её глаза, цвета грозового неба, когда она была чем – то не довольна, в которых плескалась целая вселенная. Вспоминал её руки такие нежные, когда она касалась его тела. Вспоминал её властный, не терпеливый голос. Она была его. И сколько бы он не убеждал себя в обратном, сколько бы не душил этот росток у себя в груди, правда была неумолимая, она проросла в нём, пустила корни в самое сердце и душу, и отрицать было это, равносильно отказаться от её ценного отношения. Это было для мужчины чудно, что он так прикипел к женщине, а чудеса, мы создаём сами. У него, это была любовь, дикая, сильная, настоящая, которую он отвергал всю свою жизнь! Эта женщина была для него ангелом, которого ему подарила судьба и небеса!