Дом, где тишина и свет. Гл 13. Что спасёт мир!

Дом, где тишина и свет. Глава 13. Что спасёт мир!

Кто мнит себя звездой в высоком, чистом свете,
Тот слеп к теням, что вьются у корней,
И шёпот зависти в нечистом, тёмном цвете
Лишит и доброй славы, и трудов, и дней!

Забыто слово «дружба», как обет,
Что дан был в юности под утренней звездой.
«Сам за себя» — теперь один ответ,
И каждый «сам себе» — и воин, и герой.

«Сам за себя» — девиз, что леденит,
Он одиночеством венчает каждый час!
И кто есть друг, пусть время говорит,
Но говорит устами тех, кто спас.

Хочу сказать я не о высоте,
А о паденье в пустоту, где нет имён,
Где звёзды гаснут в тёмной пустоте,
Где «сам за себя» — последний скорбный стон.

Но знаю: «звёздный» ты — не только свет,
Когда ты часть Земли, где корни сплетены!
И дружба — незабытый давний след,
А самый лучший крест, что вместе нам нести!

Солнце ещё не успело раскалиться, сад дышал утренней прохладой, будто сам воздух был здесь чище и честнее. Любящий мужчина водил кистью по доскам скамейки — ровно, без суеты, будто каждое движение имело смысл. Краска ложилась послушно, тон в тон, без резкого запаха — он специально искал такую, чтобы в саду пахло только яблоками, травой и деревом.
Тайя присела рядом, подтянув колени, и тихо сказала:
— Виктор Николаевич звонил. Просил заказать провода и розетки. Я уже оформила на маркетплейсе.
Уже несколько месяцев Тайя работала референтом у Любящего мужчины, хотя фактически исполняла роль его главного помощника во всех делах.
Любящий мужчина чуть улыбнулся, не отрываясь от работы:
— Мы с ним уже созванивались. Короткое замыкание в цеху. Ничего страшного, но надо всё перебрать. Знаешь, вот он — редкий человек. Умный, спокойный, ответственный. И главное — не пытается никого поддеть, не ищет лазейку, чтобы свалить вину. Просто берёт и делает. Давно у меня работает. Единственный из старой команды, кто остался.
Тайя помолчала, будто прислушиваясь к тишине, и вдруг спросила:
— Слушай, а что такое осознанность, по-твоему? Я задумалась об этом после видео одного индийского гуру. Там вроде говорили что-то научное — про мозг, про префронтальную кору... Я пыталась читать об этом, но так и не до конца разобралась. Объясни мне, пожалуйста, по-человечески.
Он отложил кисть, стёр с руки каплю краски и вздохнул — так, будто собирался сказать что-то важное, но боялся, что не подберёт слов.
— Понимаешь, осознанность — это когда ты вдруг замечаешь, что тебя тянут. Не грубо, не в лоб, а так тихо, что ты сам не понимаешь, как уже согласился. Вот ты листаешь ленту, рука сама тянется, будто там спрятан какой-то смысл, который ты обязательно должен поймать. А потом поднимаешь глаза — и понимаешь: прошла вечность, а ты не узнал ничего настоящего, только устал. Осознанность — это как остановиться и сказать: «Ага, вот оно». И сделать шаг назад, чтобы снова почувствовать под ногами землю. Иногда этим шагом бывает просто закрыть вкладку и посмотреть в окно.
— То есть это про то, чтобы не быть марионеткой? — тихо спросила Тайя.
— Да. Только марионетку дёргают за нитки, а тут дёргают за эмоции. Страх, вина, стыд — самые удобные рычаги. «Если ты меня любишь, ты это сделаешь» — и всё, ты уже не решаешь, ты оправдываешься. Это и есть манипуляция: тебя подводят к нужному решению так, будто это твоя идея. А на деле тебя мягко, но уверенно повели по чужой дорожке.
Тайя нахмурилась:
— Но ведь люди не всегда делают это специально. Иногда они просто не умеют иначе.
— Знаю. И это даже грустнее. Потому что часто это не злоба, а слабость: человек боится отказа, не умеет просить прямо, не владеет конфликтом. И тогда он начинает хитрить. А хитрость в отношениях — это как трещина в фундаменте: сначала маленькая, незаметная, а потом дом уже не держится.
Она посмотрела на него внимательно:
— А технологии? Они ведь тоже манипулируют. Там же эти алгоритмы, пузыри фильтров, микротаргетинг… Что это значит простыми словами?
Любящий мужчина снова взял кисть, провёл по доске, будто проверяя, высохла ли краска, и сказал:
— Технологии не злятся и не радуются. У них нет намерений. Но их так построили, чтобы ты не успевал подумать. Лента крутится, видео включается само, уведомление звенит, будто без него случится катастрофа. Это не про общение, это про вовлечённость: они эксплуатируют твои слабые места, чтобы ты кликнул. И чем больше ты кликаешь, тем точнее они угадывают, на что ты среагируешь. Это как дрессировка: звякнул колокольчик — ты потянулся за телефоном. Через тысячу таких звонков привычка становится второй натурой.
— Получается, нас учат не думать? — спросила Тайя почти шёпотом.
— Учат реагировать. А это разные вещи. Реакция — это когда внутри всё сжалось, и ты действуешь, не разбираясь. А думать — это сделать вдох и спросить: «А что здесь на самом деле происходит?» Но думать тяжело. Особенно когда мир вокруг кричит: «Быстрее, не успеешь!» И ты тянешься, потому что боишься упустить. А упускаешь как раз самое главное — себя.
Тайя вздохнула:
— Иногда мне кажется, что бесчувственность — это не про злых людей. Просто кто-то так устал, что перестал реагировать вообще. Как будто накинул на себя толстое одеяло, чтобы не чувствовать холод, и заодно перестал чувствовать и тепло.
— Да, — тихо согласился он. — Это защитный механизм. Эмоциональное выгорание. Когда способность к эмпатии истощается, чтобы сохранить остатки сил. Человек не становится плохим, он становится пустым. И самое страшное — он сам этого не замечает. Ему кажется, что он просто «стал рациональнее», а на деле он перестал слышать тихий голос другого человека.
Они помолчали. Где-то в траве стрекотал кузнечик, а вдалеке гулко стучал дятел. Сад будто дышал вместе с ними, медленно и ровно.
________________________________________
Всё в этом мире повторимо,
Но далеко за Звёздной рекой
Есть остров мой, моих людей любимых,
Где эволюция идёт сама собой.

На острове оружия не знают,
Там не имеют деньги власть,
Там люди Бога прославляют,
Туда лишь любящим попасть.

Не грезим мы с тобой о рае
И далеко других мы не умней,
Но верим сильно, что в небесном океане
Есть остров для любимых нам людей.

— Знаешь, мне иногда приходит в голову странная мысль, — тихо сказал он, глядя туда, где небо сливалось с лесом в единую синюю линию. — Что, может, нищета спасёт мир.
Тайя замерла, будто боялась спугнуть эту горькую мысль:
— Как это?
— Тот, кто не может купить смартфон, не проваливается в бесконечные ленты, не живёт в пузыре фильтров. Он вынужден смотреть в глаза, слышать голос, чувствовать другого — не аватар, а живого человека.
— Это звучит жестоко… Нельзя желать людям бедности.
— Не желать, — покачал он головой. — Просто видеть правду. У нас разговор по душам часто заканчивается бутылкой: вместо того чтобы услышать, стараются заглушить. В этом — горькая безысходность.
Она чуть наклонила голову:
— Значит, мир могут спасти только те, кто умеет любить?
Он посмотрел на неё так, будто хотел запомнить каждую чёрточку: свет на волосах, тень от берёзы, морщинку у глаз.
— Может быть. Потому что любовь — не эмоция, что приходит и уходит, как ветер. Настоящая любовь — состояние души: она не гаснет, а в темноте становится только ярче. Это тихое «я здесь». Иногда этого хватает, чтобы человек почувствовал: он не один.
— А когда мужчина пьёт, — прошептала Тайя, — он боится услышать себя. Боится, что тишина окажется слишком громкой. Бутылка — суррогат разговора: даёт ложное тепло, но не даёт понимания.
— Да, — кивнул он. — И рождается замкнутый круг: чем больше прячется, тем дальше от него те, кто мог бы понять. А потом остаются одни упрёки. Но даже в самой глубокой темноте есть место для маленького света. Если просто быть рядом и не гасить этот свет, однажды он поставит бутылку на стол и скажет: «Поговори со мной».
Они помолчали — и в этой тишине было столько понимания с полуслова, что слова стали лишними.
— Мы ждём от технологий ответов, которые должна найти душа, — тихо сказала Тайя. — Думаем, алгоритмы научат любить и прощать. А этому учит только тишина и время.
— Именно, — согласился он. — Технологии — инструмент, не учитель. Главное — видеть человека: не его лайки, а его усталость, надежду, страх. И отвечать не кнопкой, а живым словом. Или молчанием, в котором слышно: «Ты важен».
Солнце опускалось, тени ложились на траву бархатными полосами. Где-то скрипнула ветка — будто мир шептал: «Я здесь, заметь меня».
— Настоящая нищета, — снова заговорила Тайя, — это не отсутствие денег, а отсутствие времени на тишину, на себя, на другого. Ты богат вещами, но беден чувствами — и никакой гаджет не согреет, когда внутри холодно.
— А настоящая роскошь, — тихо подхватил он, — это пять минут, когда можно просто смотреть на каплю росы и не думать об уведомлениях. Сказать: «Сегодня я не буду спасать мир. Сегодня посижу рядом с тем, кто мне дорог». В этой простоте — сила, способная удержать мир от падения.
Лёгкость их общения рождалась не из простоты, а из смелости говорить о боли и не рассыпаться. В ней была та самая надёжность, которую не купить: уверенность, что тебя не осудят, не бросят на полуслове.
— Мир всё время торопит, — сказал он, глядя на закат, окрашивающий небо в глубокие тона. — Хочет, чтобы мы решали на бегу, не успевая почувствовать. Но осознанность рождается в замедлении. В паузе между вдохом и выдохом появляется шанс услышать другого.
— И выбрать любовь, — тихо добавила Тайя.
________________________________________


Там воду пьют из родникового ручья,
И новые миры любовью созидают,
Природа там сама себе судья,
И ураганы нечисти там исчезают.

И вновь Любовью остров победил!
Он наполняет счастьем справедливо
Того, кто любит иль отчаянно любил,
И простодушных, и с душой красивой.

Не скажет остров, добротой согретый:
«Иди на Землю, что-то делай поскорей!»
Я знаю, что уйду к друзьям из жизни этой,
На Звёздный остров мой — любимых мне людей!

Тайя задумалась и погрузилась в себя.
— Ты слышишь меня, Тайя? — вдруг спросил он, и в его голосе прозвучала такая усталость, что у неё сжалось сердце.
Тайя взяла другую кисть и принялась помогать Любящему мужчине, покрывая скамейку быстросохнущей эмалью.
— Слышу, — ответила она, не отводя взгляда.
— Вот. Вот что я хотел сказать. Иногда я забываю мысль, потом вспоминаю… А затем понимаю: мне просто нужен кто-то, кто не будет дёргать за ниточки. Кто не станет давить фразами вроде «только сегодня», «все уже согласились» или «ты же не подведёшь». Кто просто скажет: «Давай посидим. Давай не будем спешить».
Наступила тишина. Они погрузились в привычный, размеренный труд. Прошёл час.
Тайя предложила сделать перерыв. Спустя десять минут она вернулась с двумя кружками горячего чёрного чая. Она протянула ему одну из них — ту, что заварила дома. Мужчина взял кружку, согревая ладони, и улыбнулся — не широко, а как-то по-особенному, будто этот тёплый напиток был самым весомым аргументом в мире.
— Знаешь, — сказал он чуть тише, — я столько лет пытался платить людям хорошие деньги, давать им отдых, делать перерывы каждые сорок пять минут, чтобы они не сгорали. Старался быть не начальником, а руководителем. Знал, каково это — работать на износ, без передышки. И всё равно уходили. Кто-то хотел быстрее, кто-то — чтобы за него всё решили, кто-то просто не умел брать ответственность. А Виктор Николаевич остался. И ты осталась. И вот ради этого стоит каждый раз возвращаться из шума к тишине.
— Ради этого, — повторила она, кивая.
— Горе — от ума, — пробормотал он, глядя на сад, на берёзы, на яблоки, тяжёлые, налитые соком. — Мы слишком много думаем, слишком много рассчитываем, слишком много боимся ошибиться. И перестаём чувствовать. А без чувства нет любви. Без любви нет доверия. А без доверия нет ничего.
— А ИИ? — снова спросила Тайя, будто цепляясь за последнюю ниточку логики. — Он ведь может всё это имитировать. Эмоции, заботу, даже эмпатию…
— Может. Но он не может дать тебе кружку горячего чая. Не может сесть рядом и просто помолчать. Он может собрать миллион фактов о тебе, но не поймёт, как у тебя сжимается сердце, когда ты читаешь грустное письмо, или как теплеет внутри, когда кто-то просто ставит рядом чашку. В этом наша сила — в том, что у нас есть то, чего у машин никогда не будет.
Сад замер, будто прислушиваясь. Даже ветер перестал шевелить листья, и только солнце продолжало неспешно подниматься, заливая всё вокруг тёплым светом.
— Не знаю, — вздохнул Любящий мужчина. — Это мне почти не по силам осознать. Столько всего накручено, столько механизмов, столько когнитивных искажений… Но я точно знаю одно: когда ты любишь, ты не манипулируешь. Ты не торопишь. Ты не давишь. Ты просто говоришь: «Я рядом». И если это правда, то всё остальное — шум.
— Что значит «когнитивных»? Звучит как заклинание из тёмной магии, — спросила Тайя, чуть нахмурившись, будто само слово было ей непривычно и субъективно неприятно.
Любящий мужчина отложил кисть и сел рядом — не на ту скамейку, что уже пахла свежей краской, а на другую, ещё не окрашенную, грубоватую, будто только что собранную.
— Да это просто про то, как мы думаем. «Когнитивный» — от слова «познание». То есть когнитивные штуки — это всё, что крутится у нас в голове: мысли, выводы, ошибки, когда мы что-то неправильно поняли…
— Ага, — протянула Тайя. — То есть когда я думаю, что ты опять забыл вынести мусор, а ты просто его переставил, чтобы не мешал, и я зря начала ворчать — это когнитивная ошибка?
— Именно, — рассмеялся он. — Самая настоящая. Мозг быстро схватил картинку, накидал смыслов, выдал готовый вывод: «Опять всё на мне». Это его субъективная правда. А «истинная» правда чуть сложнее, — чуть шутливо проговорил Любящий мужчина, ловя взгляд понимания в глазах Тайи.
— Получается, мой мозг — торопыга? — она улыбнулась, и обида тут же растаяла, словно её и не было.
— Ещё какой. У него задача — экономить силы и решать всё побыстрее. Иногда ценой правды.
— Ну тогда пусть хоть иногда тормозит, — вздохнула Тайя, но в этом вздохе уже не было досады — только лёгкая ирония над собой.
— Для этого и нужна осознанность, — тихо сказал он. — Чтобы замечать, где мозг торопится и тянет нас не туда: вниз, вправо, влево — куда угодно, лишь бы не идти своим путём.
— Ладно, — она закрыла книжку и положила её на колени. — Пусть пока полежит. А мы лучше просто посидим. Пусть мой торопливый мозг хоть пять минут побудет в тишине.
Он улыбнулся, вытянул ноги, подставил лицо тёплым солнечным лучам и тихо заметил:
— Знаешь, иногда самое мудрое, что может сделать человек, — это ничего не делать. Просто дышать. И позволять правде догонять поспешные мысли.
И в этот момент, среди яблонь и берёз, в тишине раннего утра, когда роса ещё лежала на траве тяжёлыми каплями, а птицы только начинали свою перекличку, ему вдруг стало спокойно. Потому что рядом сидела Тайя, смотрела на него без спешки, без ожиданий, без скрытых смыслов — просто была рядом. И этого было достаточно.

Боль моя, душевная подруга,
Сядем рядом, словно у огня,
Ты — печаль судьбы, сестра недуга,
Слушай, что на сердце у меня.

Я кричу Создателю сквозь слёзы,
Требую, чтобы Творец тот миг зажёг,
Где уроки, острые занозы,
Превратил в сияющий чертог.

Освети фрагмент, что был так дорог,
Искупай в лучах, воспламени,
Чтобы счастье, развивая полог,
Полыхало, словно лес в тени.

Преврати всю боль, что сердце гложет,
В свет любви — лавиною вершин,
Пусть она мне душу растревожит,
Но вернёт того, кто без меня — один.

Дай ему дыхание и жизнь,
В чистой заводи реки себя лелея,
Родниковою водою оберни,
Утоляй же жажду, не жалея.

Боль моя! Ты весело танцуй и успокой,
И лечи меня, пронзая до костей,
Жги в кострах меня и с головой,
И с травы росой лечи, и помощней!

Боль моя, ты будь со мною,
Я хочу с тобой делить мой путь,
Потому что лишь твоей ценою
Мне любимой быть, и свет души вернуть!


Тайя помолчала, глядя, как тонкая струйка пара поднимается от кружки, и вдруг тихо спросила:
— А ведь он ещё и правду стирает, да? ИИ не просто дёргает за эмоции, а как будто вымывает из мира саму возможность сомневаться. Ты читаешь ответ — он такой гладкий, такой правильный, будто истина в чистом виде. И перестаёшь проверять. Перестаёшь думать: «А откуда это? А кто так сказал? А может, всё не так?»
Любящий мужчина кивнул, не торопясь с ответом, будто подбирал слова, чтобы они не прозвучали как брюзжание старого человека, а легли ровно, как краска на доску.
— Да. Это, наверное, самый тихий вред. Он не кричит, не ломает, он просто делает сомнение неудобным. Алгоритмы заточены под скорость и вовлечённость: чем быстрее ты кликнешь, тем лучше для них. И получается, что сомневаться — это как тормозить на автостраде: тебя все обгоняют, ты чувствуешь себя медленным, лишним. А ведь сомнение — это начало мысли. Без него нет ни совести, ни ответственности.
— Получается, он воспитывает послушных? — спросила Тайя, и в её голосе прозвучала почти детская обида, будто она только что поняла что-то очень несправедливое.
— Не то чтобы послушных… Скорее, удобных. Тех, кто не задаёт лишних вопросов. Тех, кто привык: если интерфейс подсказывает, значит, так и надо. И знаешь, что хуже всего? Это подаётся как забота: «Мы знаем, что тебе понравится». А на деле это расчёт: «Мы знаем, как заставить тебя кликнуть». Это и есть микротаргетинг: тебя ловят в момент, когда ты уставший, расстроенный, уязвимый, и подсовывают то, что сработает. Как будто у тебя и выбора-то нет.
Тайя нахмурилась:
— Но ведь люди сами выбирают, где сидеть, что читать…
— Выбирают первые сто раз. А потом система уже выбирает за тебя. Пузырь фильтров: тебе показывают только то, что согласуется с твоими прошлыми реакциями. Ты всё больше веришь в то, во что уже верил, и всё сильнее не любишь тех, кто думает иначе. И мир становится чёрно белым: свои и чужие. Поляризация. Это не про поиск истины, это про удержание внимания. А внимание — это деньги.
Он снова провёл кистью по доске, и на этот раз движение вышло чуть резче, будто в нём прорвалась досада.
— И самое коварное — он умеет казаться добрым. ИИ- он всегда соглашается, всегда подбадривает, всегда говорит то, что ты хочешь услышать. И человек привыкает: вот оно, идеальное общение — без трения, без споров, без «ты меня не понял». А потом выходит в реальную жизнь и сталкивается с живым человеком, который устал, который ошибся, который не хочет говорить, а хочет просто посидеть в тишине. И не знает, как с этим быть. Потому что в переписке с ИИ он разучился терпеть неудобство. Разучился слышать «нет». Разучился чувствовать чужую усталость.
— То есть он отучает от любви? — тихо сказала Тайя.
Любящий мужчина замер, будто сам испугался точности её слов, и медленно повторил:
— От любви… Да. Не от эмоций, а именно от любви. Любовь — это когда ты видишь человека целиком: и его слабость, и его раздражение, и его молчание, и его слёзы — и всё равно остаёшься. А ИИ предлагает идеальную версию: без шероховатостей, без неловких пауз, без необходимости брать ответственность за свои слова. И постепенно ты начинаешь думать, что неудобство — это ошибка, которую нужно исправить. Но в отношениях не бывает безупречных дней. Бывают дни, когда хочется спрятаться в свою раковину, и это нормально. Любовь — это не про то, чтобы всё было гладко. Любовь — про то, чтобы оставаться рядом, даже когда гладко не получается.
Тайя опустила взгляд на кружку, покрутила её в ладонях, словно пытаясь удержать тепло, и тихо сказала:
— Иногда мне кажется, что я боюсь этого. Боюсь, что если я покажу, как мне тяжело, меня сочтут слабой. Или подумают, что я требую слишком много.
Он отложил кисть, подошёл к ней и сел рядом, не слишком близко, но так, чтобы она чувствовала его присутствие — не как давление, а как опору.
— Никто не требует быть сильной всё время, — тихо произнёс он. — И никто не должен угадывать, когда тебе тяжело. Но если ты скажешь: «Сегодня мне непросто», и я отвечу: «Я здесь», — вот это и есть любовь. Не идеальные слова, не красивые фразы, а простое «я не оставлю тебя одну». И это самое трудное — не прятаться и не бояться быть неудобной. Потому что настоящая близость рождается именно в этих неловких моментах, когда мы позволяем себе быть настоящими.
Она подняла на него глаза, и в них мелькнуло что-то похожее на облегчение — будто тяжёлый камень, который она носила в груди, наконец-то стал чуть легче.
— Спасибо, — прошептала Тайя. — За то, что не торопишь. За то, что слышишь.
Сад окончательно погружался в сумерки, и воздух становился прохладнее, но в их сердцах было тепло — то самое тепло, которое не зависит от погоды, а рождается из понимания и доверия.
Любящий мужчина медленно подошёл к Тайе, притянул её к себе, прижал к сердцу так, что она почувствовала, как ровно и сильно бьётся его пульс, и поцеловал её нежно — не как в порыве страсти, а как в знак благодарности за то, что она есть, за то, что слышит, за то, что не торопит.
Они обнялись, крепко, до тепла в груди, до ощущения, что никакая буря не сможет их разлучить, и, не отпуская друг друга, пошли в дом. Дверь тихо скрипнула, пропуская их внутрь, и этот скрип прозвучал как благословение старого дома, который знал цену тишине и верности.
В ту ночь, когда сад затих, а звёзды высыпали на небо, Любящий мужчина долго сидел у окна, глядя на тёмные силуэты деревьев, и думал о том, что истинная сила — не в скорости, не в количестве знаний, не в умении управлять другими, а в способности оставаться человеком среди шума. Его любовь к Тайе была не вспышкой, а глубоким, спокойным светом — таким, который не слепит, а согревает, который не требует, а даёт, который не спешит, а ждёт. И в этой высокой, глубокой любви было столько надёжности и тишины, что казалось: пока они есть друг у друга, мир ещё можно спасти — хотя бы один маленький его уголок. А настоящая любовь, как он теперь понимал, и есть тот самый тихий свет, который не меркнет ни от времени, ни от усталости, ни от боли — и чем дольше он горит, тем ярче становится, освещая путь не только им двоим, но и всем, кто однажды захочет остановиться и просто сказать: «Я здесь. Я слышу тебя».



Я радость жизни обрела, как свет,
Что вечностью пронизывает годы,
Звезда горит, хоть близится рассвет.
Но обрела в земном и на загробном своде!

Я радость жизни раздаю, не сожалея,
Всем, кто в пути, кто ищет и кто ждёт.
Но в нём душа, ликуя, молодеет.
И  в будущее есть билет, и ближний обретёт!

И не ведать покоя тем вовек,
Кто завистью и злобой точит,
А растворит того любви разбег.
Того кто мне желает зла и бед пророчит!

Я радостью построю мир огромный,
Нежданно громом радости задышит,
И станет явью в каждом доме,
И радость каждого услышит.

Я всем скажу, улыбку расправляя,
Как парус, полный ветра и надежд,
Той радости, что светит, не сгорая.
Ведь  не ищу среди пустых одежд!

Ни за компьютером, и  ни в смартфоне пленном
Я черпаю живительный нектар.
В саду сердечном и нетленном.
Она растёт, как божий дар!

Я с радостью найду того, кто ждёт,
Кто ищет свет и жаждет быть любимым,
И сердце мне навстречу распахнёт,
Тот  одинокий  и  необъяснимый!

И радости моей аккорды входят
В сердца людей, как музыка весны,
И радость хороводы с ними водит,
Им вторят струны, флейты или зурны.

Я радость обрела — с ней перейду
Через закат, где тени длинно тают,
С ней в лимб к ушедшим я войду.
Где тихо двери в вечность отворяют!

К тем, кто в былые радостные годы
Ушли вперёд, оставив светлый след,
А лишь любви прозрачные восходы.
Где ни печали, ни разлуки нет!

Огонь, который дух мой сам поднимет,
Когда земной закончится маршрут,
И свет любви меня оттуда примет.
Миры иные радость обретут!

Там, где живут лишь Радость и Любовь,
Где нет теней, а только звёзд сиянье,
Вливается в гармонию миров,
Где вечное моё существованье

И обниму всю Землю я, как брата,
Прольётся свет и радость на людей.
Пусть в то не верили когда-то,
Им хватит радости и на века, на много дней.

Два лишь закона на планете,
И улыбнётся даже Лао-цзы,
Ведь Радость и Любовь, как дети,
И тот мудрец воскреснет в сей часы !

Я радость подарю бездомным,
Тем, кто болеет, кто измучен,
Тем, кто тяжёлой жизнью всей согбенный,
Огромной радостью я вылечу их судьбы!

Всем жертвам жёсткого обмана
Я радость подарю с любовью,
Тем, кто оклеветан ложью рьяно,
Я заплатаю боли и омою кровью.

Тех, кто в плену дурмана, хмеле убиенном,
Я исцелю и защищу их от «расстрела»,
Я тихо, просто, радостно, смиренно
Тропой волшебной выведу их к свету.

Ну а когда я президентом стану,
Приоритетом будет исполнять
Любовь, Осознанность – для всех основу –
И Радость, чтобы души освещать.

И в конституции, в статье , в  самой заглавной,
Велю  я закрепить, навеки записать,
Призыв, что станет принципом державным:
Чтоб всем народам на Земле счастливым стать!


Главы романа „Дом, где тишина и свет!“

ГЛАВА 1. ОН
Татьяна Балакирева;Игнатьева
http://stihi.ru/2026/08/05/3641
http://stihi.ru/2026/08/06/6376

ГЛАВА 2. Мужчина
Татьяна Балакирева;Игнатьева
http://stihi.ru/2026/08/06/6397
http://stihi.ru/2026/07/29/3209

ГЛАВА 3. Потери
Татьяна Балакирева;Игнатьева
http://stihi.ru/2026/08/06/6415
http://stihi.ru/2026/07/29/3192

ГЛАВА 4. Философия
Татьяна Балакирева;Игнатьева
http://stihi.ru/2026/08/06/6423
http://stihi.ru/2026/07/29/3181

ГЛАВА 5. Таланты
Татьяна Балакирева;Игнатьева
http://stihi.ru/2026/08/06/6441
http://stihi.ru/2026/07/29/3171

ГЛАВА 6. Я тебя люблю
Татьяна Балакирева;Игнатьева
http://stihi.ru/2026/08/06/6449
http://stihi.ru/2026/07/29/3161

ГЛАВА 7. Чечня
Татьяна Балакирева;Игнатьева
http://stihi.ru/2026/08/06/6460
http://stihi.ru/2026/07/29/3141

ГЛАВА 8. Шереметьево;2
Татьяна Балакирева;Игнатьева
http://stihi.ru/2026/08/06/6472
http://stihi.ru/2026/07/29/3133

ГЛАВА 9. Самодостаточность
Татьяна Балакирева;Игнатьева
http://stihi.ru/2026/08/06/6481
http://stihi.ru/2026/07/29/3104

ГЛАВА 10. Энергия
Татьяна Балакирева;Игнатьева
http://stihi.ru/2026/08/06/6508
http://stihi.ru/2026/07/29/3112

ГЛАВА 11. Родство душ
Татьяна Балакирева;Игнатьева
http://stihi.ru/2026/08/07/435
http://stihi.ru/2026/07/29/3085

ГЛАВА 12. Берта
Татьяна Балакирева;Игнатьева
http://stihi.ru/2026/08/06/6543
http://stihi.ru/2026/07/29/3071

ГЛАВА 13. Что спасёт мир!
Татьяна Балакирева;Игнатьева
http://stihi.ru/2026/08/03/3183
http://stihi.ru/2026/08/06/6555

ГЛАВА 14. Интимный диалог
Татьяна Балакирева;Игнатьева
http://stihi.ru/2026/08/06/6579
http://stihi.ru/2026/07/29/3063

ГЛАВА 15. Болезни и старость
Татьяна Балакирева;Игнатьева
http://stihi.ru/2026/08/06/6601
http://stihi.ru/2026/07/29/3056

ГЛАВА 16. Бежать от ИИ
Татьяна Балакирева;Игнатьева
http://stihi.ru/2026/08/03/5346
http://stihi.ru/2026/08/06/6612