загар смерти
теперь все мы уже немного Франкенштейны,
теперь все мы немного случайны,
лоскутные мужчины, женщины и дети,
оплавлены войной, как ложки и вилки в сожженных квартирах,
измучены цифровыми язвами новостей о новых убийствах, обстрелах, пожарах,
наши тела исподволь покрылись слоистым загаром смерти,
шрамы не украшают, но соединяют нас, как свирель или сварка,
то, что было убито и искалечено, — с живым и выжившим,
уцелевшими ножками, ручками тянется к солнцу,
к свету в конце боли,
душа — как ветка, с которой содрали ножом кожу,
но она еще гибкая и сильная, она может зажить,
есть идея, что ты никогда не умрешь, —
глупая, как котенок в лодке, плывущей по реке с аллигаторами,
но она спасает, она спасает,
не веришь - тогда спорим, что ты сейчас жив?
Но до берега не допрыгнуть.
девочки с лицами, как у снарядов, играют в классики
на красном от крови асфальте,
«двухсотый, трехсотый», — надменно фыркают,
дергают волосами, перехваченными резинками неприязни:
«занимай очередь за нами...»
а розы перед домом расцвели, яркие, как пулевое в лицо.
их моя мама посадила уже во время войны, обстрелов и бомбежек
наперекор и вопреки.
Свидетельство о публикации №126080605431