Трава на древней равнине. По мотивам Бо Цзюйи

Художественный эквиритмический перевод:

Пышна-пышна — на древней равнине трава.
Год за годом — сохнет и вновь расцветает.
Пламя степное не выжжет её до конца,
Только ветер весенний дохнёт — та вновь вырастает.
Дальний дурман заползает на старый большак,
Ясная зелень смыкается с мглой городской.
Вновь провожаю, друг, тебя в долгий путь —
Буйная заросль полна прощальной тоской.


Поэтический комментарий к переводу:

Перевод выдержан в стратегии эквиритмии. Сохранена восьмистрочная структура пятисловного люйши: каждая строка русского текста несёт пять интонационно-смысловых акцентов, соответствующих пяти иероглифам оригинала, а цезура после второго ударного слова (маркирована тире) воспроизводит дыхание танского стиха.


Вольная вариация на тему «Трава на древней равнине»
(самостоятельное стихотворение, наследующее образную систему, но не претендующее на филологический буквализм):

Трава, трава — и в пояс, и в грудь,
Степной простор, уходящий за горизонт.
Огонь опалит, но корни не тронет,
И ветер весенний — уйдёт и явится вновь.
Заброшенный тракт в дурманящей тиши,
В провалах стен — изумрудный покой.
Кого ж сегодня провожать спешишь?
Земля полна прощальною тоской.


Примечание к вариации: здесь усилен образ травы как стихии, смыкающей землю и время. Вместо конкретного «друга» — риторический вопрос, открывающий пространство для любого, кто прощается. Вариация превращается из прощального напутствия в медитацию о вечном возвращении и одиночестве.