Двор таких подробностей не знал

Двор остался тёплым и знакомым,
вечер пыль по лавочкам разнёс.
У стены подъезда облуплённый
тот же старый держится откос.

Тополя стоят у магазина,
фонари включаются слегка.
И скрипит качель, как скрипка сына,
что ушёл учиться в облака.

На скамейке, вырезанный криво,
чей-то след темнеет до сих пор:
«Лена» рядом с «Витька» — некрасиво,
знал когда-то их соседний двор.

Тот, кто резал буквы перочинным,
нынче сам не вспомнит, где и с кем
целовался вечером невинным
и молчал, довольный насовсем.

Девочка с косою стала строгой,
носит сумку, платит за кредит.
Мальчик, что кричал ей от порога,
в чьей-то дальней области молчит.

Может, жив. А может быть, не очень.
Двор таких подробностей не знал.
Он держал песок, скамейки, ночи,
мяч, подъезд, замызганный подвал.

Только суть куда-то уходила,
словно дым от школьного костра.
"Здесь любовь" — когда-то точно было...
Да, была, должно быть, до утра.

И теперь под липами густыми,
где темнеет старая кора,
можно прочитать чужое имя
и не знать, что было там вчера.

Двор стоит, не делаясь мудрее,
у него обычные дела:
листья ждать, темнеть, хранить скамейки,
набирать вечернего тепла.

И смешно просить у тёплой пыли,
чтоб она ответила за нас.
Места помнят, где мы с кем-то были,
но не знают, кто кого предаст