первые шрамы

Занавески впитали
    копчёную гарь от дешёвых твоих сигарет,
И на липком полу
    свернулась змеёю чужая, безбожная ночь.
Ты кричишь мне в угаре,
    что здесь сотворяется новый, великий поэт,
Но из треснувшей раковины
    капает тухлая жёлтая желчь.

Твой засаленный, рваный халат —
    вот и весь твой божественный троп,
На полу шелуха
    и земля из разбитых тобою горшков.
Вы штурмовали Ад,
    но попали в панельный, бетонный гроб,
Где в углах вместо Музы
    спят косяки дураков.

Стены в липких подтёках
    от чьих-то бессмысленных драм.
Я сижу на полу,
    прижимая колени к груди:
Боже, как я легко
    всю себя растащила по швам.

Все мечты
    захлебнулись в угарном дыму,
Нас стошнило любовью
    на липкий, заплёванный пол.
Я ломала свои позвонки,
    я молила за нас, дураков, —
А в сухом остатке —
    лишь коверканный злой рок-н-ролл.

Моя первая, глупая,
    самая нежная в мире любовь
Учит девок в подъездах
    считать свои первые шрамы.
Он хрипит им про «вечность»,
    целуя наощупь в холодную бровь,
И разводит их вновь
    на банальные, пошлые драмы.

Уходи за кулисы,
    обдолбайся и снова соври,
Что «наше лето»
    ещё полыхает внутри...