Под звуки патефона

Мне только память не даёт покоя,
Тревожит сердце шёпотом глухим.
Накроет вдруг непрошеной тоскою,
И день вчерашний кажется чужим.

В ознобе чувств, потерян и расколот,
Перебираю даты, имена.
И прошлого неумолимый холод,
Мне греет душу, словно бы сполна.

Как бьётся мысль в закрытые ворота,
Так память ищет выход из огня.
Но в этом пепле спрятана свобода,
Что до сих пор терзает и хранит меня.

И пусть не спит моё пережитое —
Я принимаю этот строгий ход:
Что было болью, стало золотое,
И, может, завтра снова прорастёт.

Испепеляет небо жгучий сплав,
В лицо рычит, оскалив пасть, стихия.
Душа, как птица, бьётся о стекло,
Корчась от боли, мечется, слепая.

Смотрю на пепел, падающий с крыш,
На циферблат, покрытый пыльной мглою.
Сквозь тишину, где ты спокойно спишь,
Я говорю с поникшею душою.

Кружит зола над городом немым,
Как память, что до срока отгорела.
Пространство стало горьким и пустым,
А время — бесконечным, без предела.

Смотрю, как стрелки мерно, не спеша,
Уходят в ночь, стирая грани света.
Остыла, будто брошенная, душа,
Но я ищу — и не нахожу ответа.

Здесь каждый звук — как бывший разговор,
Здесь каждый вздох — осколок прежней речи.
Я опускаю, словно приговор,
Глаза к золе, что падает на плечи.

И циферблат безмолвствует в пыли,
Храня следы прикосновений давних.
Мы были. Мы, казалось, всё могли.
Остался пепел — суть воспоминаний.

Здесь время стало горькою смолою,
Тягучей, вязкой, тёмной, как беда.
Оно течёт медлительной рекою,
И застывает в сердце навсегда.

Здесь дни слились в один протяжный вечер,
Где стрелки потеряли прежний бег.
Никто не ждёт, никто не выйдет встретить,
Лишь каплет время, словно чёрный снег.

Здесь каждый миг — как капля на ладони,
Горячая, но тут же — холодна.
Смола течёт по циферблату, стонет,
И в ней погребена моя весна.

Я пробовал шагнуть — нога увязла,
Я пробовал кричать — но голос спит.
Смола заполнила собой пространство,
Она звенит, она во мне гудит.

Здесь время стало горькою смолою,
Я в нём стою, не в силах сделать шаг.
Оно стекло прозрачною слезою,
И затвердело в сжатых кулаках.

Что ты смотришь в мои очи, как на лики?
Всё, что нужно, в тебе самой всё сокрыто.
Бог красотой щедро одарил тебя по-царски,
Иди же твёрдо, не смотри назад, не гнись к кювету.

Что ты ищешь в зеркалах чужого взгляда,
Когда твоя душа — бездонный клад?
В тебе самой — высокая награда,
И каждый жест — распустившийся сад.

Создатель вылил щедро, без оглядки,
В твой стройный стан весь золотой рассвет.
Зачем тебе фальшивые помадки?
В тебе самой давно готов ответ.

Ступай же прямо по росе жемчужной,
Не наклоняй головки за кювет.
Тот свет внутри — он вовсе не наружный,
И в нём тебе соперниц больше нет.

Не преклоняй колен пред суесловьем,
В твоих очах — расплавленная медь.
Ты рождена с божественным условьем:
Сиять, а не под кем-то тускло тлеть.