Русский простор

Свирепеет свинец. Стынет сумрак в седых слободах.
Завывает зима, заметая заставы и зоны.
И скрипит, и скрежещет скрепленный сукровицей страх,
И в слепую спираль собираются снова эшелоны.
Это тянется ткань. Это темная, топкая гать.
Век взирает в упор, выжидая великой вечери.
И выходит народ — не просить, не роптать, а молчать,
У распахнутой в бездну, разбитой, расхристанной двери.

Рубят русский простор. Размножается ржавая рать.
Там, где падал один, поднимаются пажити новых.
Им не сроки считать — им в грядущее долго шагать,
В тяжело-голенищевых, жестких, глухих, кирзовых.
Стаи хищных стрижей из железа, стекла и слюды
Застилают зенит, заглушая забытые звуки.
И готовятся грозные, долгие, горькие льды
Под безмерные, божьи, больные и белые муки.

Ой ты, доля-дуга, деревянное, душное дно!
Гнутся головы в гул, под густые, губительны своды.
Нам на долгий дозор это дикое поле дано,
Где в глухую гортань утекают свинцовые годы.
Плачет печь, плачет прялка, плетет путевую суму.
Кто-то кроит сукно. Кто-то крестит косые шинели.
И бредет батальон в беспросветную, белую тьму,
В те края, что еще до рожденья на нас посмотрели.

Так куется кольцо. Так кончается краткий покой.
И имперская стать отмеряет слепую эпоху.
Потянуло полынью, печалью, печной теплотой,
Да покорностью — к плахе, к приказу, к последнему вдоху.
Зависает зима. И не видно ни зги, ни конца.
Только множатся марши, метели, могилы и мифы.
И молчит Мать-земля, не стирая соленость с лица,
Провожая во мрак тяжело выступающих скифов.

31-07-2026