Вологур между мирами в утробе матери

Как тишина до первого удара,
Как тьма, где свет еще не жёг,
Висел в воде, не зная, кто я,
И просто был, и ничего не мог.

Там три руки держали тусклый нож.
Одна готова выскрести частями.
Вторая еле сдерживала дрожь,
А третья — управляя их страстями.

«Он слишком мал, — сквозь толщу вод уже я слышал, —
Чтоб жить и видеть солнце и своё начало.
Отдай нам плоть, чтоб мира никогда ты не увидел,
Пока в тебе еще ничто не закричало».

Но в эту же секунду, через стенку вод,
Ударил гром. И дрогнул потолок.
Тот, кто стоял на страже сих невзгод,
Сказал: «Не троньте. Пусть живет, как смог».

И он унес меня от их тупых ножей
Туда, где снег и северный закат.
Но в этой спешке, в гуле и в дрожи,
В меня вселили зоопарк младых зверят.

Я не просил их. Но они внутри:
То словно хитрый лис, живущий на границе,
И зайца страх, что заставляет кровь застыть,
И волчий гнев, готовый в клочья разорваться,
И яд змеи, что хочется копить,
Чтоб выплеснуться в самый нужный час.
Меня собрали из других умов, чтоб укрепить,
Чтоб жил за всех, кто есть и был до нас.

С тех пор я — множество. Я — целый зоопарк.
Рычит одно, а трусит и молчит иное.
Я рос на севере, где постоянный насморк,
Где выживает тот, кто носит их с собою.