То, что вечно ускользало

Был мир — прозрачен, зыбок и глубок,
Как утро, что еще не знает дня.
Скользила жизнь сквозь пальцы, как песок,
И тени слов касались, но не меня.
Я вглядывался в глубину зеркал,
Где отраженья таяли, спеша,
И тихо шёпот собственный искал,
Но находил лишь эхо — чуть дыша.

То, что вечно ускользало, как вода
Сквозь трещины в иссохшей глине рук,
Как первый снег, что тает без следа,
Как в лабиринте заблудившийся звук, —
Оно дышало в шелесте страниц,
В мерцанье звёзд, упавших в океан,
В изгибе линий, в пламени ресниц,
В молчаньи, что страшнее всяких ран.

Я звал его — и открывалась дверь,
Но за порогом — только пустота.
Я ждал его — и говорил: «Теперь…»
Но опадала ризою листва.
Оно текло сквозь времени веретено,
Неуловимое, как отблеск на стекле,
И было мне ни посох, ни звено,
Ни якорь в обезумевшей земле.

Но вот однажды, в час, когда закат
Пронзил громады облачных колонн,
И птицы, завершая свой обряд,
Сложили крылья в вечности знак, —
Оно пришло. Не громом, не огнём,
Не бурей, сокрушающей утёс,
А тихим, всепрощающим дождём,
Что слёзы смыл с нахмуренных берёз.

И вдруг — о чудо! — в этой тишине,
Где каждая минута — как алмаз,
Узнал я то, что было скрыто в сне,
Что таяло, сгорая, в сотый раз.
То, что вечно ускользало, как дымок
Из чаши, где горело бытиё,
Вдруг оказалось нитью, что смотать
Я мог в ладонь — и стало вдруг моё.

Оно — Судьба. Не высеченный знак
На камне, что стоит на перекрёстке,
Не жребий, брошенный в кромешный мрак,
Не стрелка, что ведёт к пустой беседке.
Судьба — это ускользнувшее «вчера»,
Что стало «завтра», вставшим на пути.
Судьба — та нить, что рвется изнутри,
Чтобы связать разрозненные мира.

Я понял: вечность — только поворот
Реки, что мнилась мне песочным дном.
И тот, кто ускользает — тот зовёт
Вернуться к истоку, где мы были днём
И ночью, и звездою, и травой,
И ветром, что не помнит имён.
Вдруг стало явью то, что было тьмой,
И светом стал тот давний, древний сон.

Судьба — не карма, не чужой приказ,
Не список дел, прочитанный судьёй.
Судьба — ускользнувший в полдень глас,
Что отозвался полночью немой.
Она — в изломе пальцев у струны,
Когда аккорд ещё не прозвучал.
Она — средоточие тишины,
Что оглушает громче, чем обвал.

И если раньше я искал её
В краях, отмеченных чужим перстом,
То ныне вижу: всё мое жильё —
Лишь отраженье в зеркале пустом.
Но зеркало разбилось, и осколки
Вонзились в сердце — и из каждой грани
Блеснула та, чьи ласковы иголки
Сшивали мир из сотканных страданий.

То, что вечно ускользало, как заря
От глаз, привыкших к сумраку пещер,
Вдруг оказалось тем, что говорю я,
Когда молчу, и тем, во что я верю
В час, когда вера кажется пустой.
Оно — Судьба. Она не за горой,
Она — внутри. В извивах тишины,
В улыбке той, что мы храним от войны
С самим собой. И, наконец, я зрел:
Ускользающее — это тот предел,
Что перейдя, ты обретаешь дом,
Где стены — из дождей, а крыша — гром,
И где камин пылает из огня,
Который ты носил, себя храня.

Взгляни: в разрыве облака — просвет.
То не случайность, то — грядущий след.
В падении листа — не смерть, а взлёт.
Ускользнувшее — вновь себя зовёт.
И в этом зове — музыка миров,
Что ткут из тьмы сияющий покров.
Судьба приходит к тем, кто не бежит
От собственных теней, что ворошат
Золу былого, чтоб взметнулся жар.
И в этом жаре — не обман, не дар,
А выбор: быть рекой или песком,
Быть вечным ускользанием, но в том,
Чтоб ускользнуть — и стать самой судьбой,
Вернувшись к себе же на вечный бой,
Который длится миг и длится век,
Где человек — и бог, и человек.

Так пусть же то, что мнилось мне утратой,
Что утекало сквозь мои ладони,
Становится дорогою обратно,
Где каждый шаг — на ускользанье пони.
И пусть в конце, где время тает в струях,
Я выпрямлюсь, и ветер, сживший груз,
Прошепчет: «Ты — не ищущий, ты — сущий,
Ты — то, что стало сутью вечных муз».
И я отвечу: «Да, я был водою,
Что ищет русло среди берегов.
Но ныне я — Судьба. И под луною
Я узнаю себя из всех веков».

Ускользнувшее — обретено.
Ставшее судьбою — рождено.
И в этом круге, где конец — начало,
Ничто не канет в вечность без следа.
То, что вечно ускользало… ускользало,
Вдруг оказалось судьбою. Навсегда.