про них и о себе

Сто и четыре строк (строки) про них и о себе

В их детстве не звучало слово «гадость»,
Что лорд, что пэр, гранд, герцог или дож -
С одной груди они вылизывали важность,
С другой - по капле сонно впитывали ложь.
Те, кто кормились с вымени волчицы,
Утёрли губы. Новым молоком
Им предстоит напиться и забыться.
И в храм внести менялы стол с лотком.
Не всё так просто. Впитанные с детства,
Должны как сыр из яда-молока,
Чтоб душу греть, - в уме слова созреться.
Клеймом на праве, как на Библии рука.
А там, привыкнув к выгоде ошибок,
Которым пОручи - закрытые глаза,
Свой мир они составят из улыбок,
Чтоб мир любил их. И любил их просто "за".
А если в чём-то не устроит их беседа,
Сгодится всё: война, шантаж, платёж -
Они напоят, напоют, намажут бреда,
Ведь только им доступна истинная ложь.

Их верность измеряется достатком,
А вера: "По достатку и греши" -
Основанным на правилах порядком,
В котором нет ни буквы, ни души.
Когда за цель существования ставят праздность,
То лицемерных квазиподвигов не счесть:
Святым Писанием обелить несложно жадность
И без Писания назвать святыней лесть;
Насилие индульгировать всесилием,
А праведность за слабость воспринять;
Иуд портреты вставить в крест могильный,
Которых даже рядом грех распять.
У них в крови приспособленчества начало:
Хозяин жизни, что там, – мира – как припрёт,
С улыбкой счастлив стать полезным "глупым" малым:
– Какой же был я раньше идиот!
И вот – проблема с нерешаемым вопросом
Становится ничтожно далека, легка,
Когда не ухом и не рылом, но под носом
"Партнёр" почует резкий запах кулака.

С тех пор от Орлеана до Руана
Они не раз проделают свой путь:
Сожгут, как ведьму, дщерь из-за кафтана
И сделают святой. Когда-нибудь.
Елену, прежде названной прелестной,
Вернули, чтоб камнями закидать.
Откуда взялся опий в Поднебесной?
Сипаев? Ну так - к пушкам привязать!
Английскими чернилами залиты,
Взросли из-под французского пера
Руками Общества Иисуса с Посполитой
Чреда лжедмитриев и заповедь Петра.
А с нами что? Смерть Соколову, нужен Гришин.
Как подло, но не дрогнула рука
Того, кто награждал. Да, видел, слышал.
Палач и жертва думали: «Мы - это на века»!
Тишь подковерная. А кто-нибудь услышит,
Когда идёт комбайнов гряда?
Когда-нибудь об этом не напишут,
А кто? Ты. Не напишешь никогда…
Предела нет. Смотреть готовы? Что же…
Вот галерея лиц: Эпштейн, Леви.
Продолжите, или себе дороже?
Престиж и похоть. Рядом нет любви.
Заменой искренности взяв себе в супруги
Наряд, трибуну, деньги, блуд и власть…
Как восхитительно: рабы, служанки, слуги
И повелительна в надменном тоне страсть.

Не верите? Ох уж, тогда поверьте -
Лжецы идут в ряд с ангелами смерти.
Не верите? Не верьте, ваше право.
Тогда их молоко вам - не отрава.
Не только для элиты это годно -
Где таллер, череп, кости, там - свободно…
Ты можешь с верою в вождя не за, а против,
Сказав: "Я знать, признать и слышать не хочу!" -
Бороться с верой сокровенной, всё отбросив,
Предав, всё "за", что защитить не по плечу.
(Ты лез из кожи, тяжело трудился.
Ты лучшим был и многого добился.
Свободу пел, как нить вплетая в сети.
Жди обожания… Упадёшь и не заметят.
Поэтому стили себе подстилку
Из тех, кто рад сдувать с тебя пылинку.
Но только не надейся - им плевать
На то, с кого сдувать и что сдувать.)
А если вас, ну вдруг, свершат вернуть,
У каждого - свой светлый Млечный Путь.
Что даст тотем, рукопожатие, ритуалы, звёзды?
Ведь я ни Хронос, Зевс, Эней или Парис.
Я отвечаю тем, что не просил, но создан
Для тех, с кем связан. Это просто - жизнь.
Что скажешь - не убавить, не прибавить.
Умерив философствования пыл,
Что не понятно? Есть вопрос? Отставить!
Я - с теми, кто со мной всё время был.
Я, может быть, наивен. Как быть верным,
Меж соблазнений каждый день бродя?
Но не вступив в окружность в круге первом,
Я не предам не их и не себя.
Я зарекусь впрекор: "Не зарекайся!",
Я извернусь, умолкну,  соскочу,
Но повернусь, когда пойму – сражайся –
Лицом к личине, совестью к мечу.