летнее

ЛЕТНЕЕ

Он как будто всё ещё рокер.
Но ни оживший вдруг в нём рок-н-ролл, ни довольно заметное его сходство с Кинчевым
не уберегли от чрезмерной для символики обрезания, хотя и тоже частичной, кастрации:
ему медленно отпиливают чем-то тупым головку члена, отчего в целом (?!) его гениталии
почему-то неудержимо и болезненно разбухают и, в конце концов, становятся огромными,
принуждая управляться с ними как с неким подобием именно музыкального инструмента,
вроде электрогитары что ли или мобильных клавишных...

И вот он уже один – в каком-то подвале и всё ещё в верёвках на руках и ногах...
А где же она, его девушка? И как эти почти невидимые подонки истязают уже её?
Она ведь была с ним, они даже попытались удрать, но на одном из поворотов она же,
не удержавшись на мотоцикле, полетела с него кувырком и прямо вниз по склону...
Но, если расшиблась не насмерть, то, может быть, даже и затаилась в камнях?..
Верёвки ослабли – удаётся окончательно выпутаться из них и встать.

Фиолетовое от перенапряжения тело сочится кровью. Кровь и на измождённом болью лице.
Доиграть песню... вспомнить и допеть какие-то, может быть, и не самые важные слова...
                Много было выстроенных в ряд...
                Кое-кто из них бросали взгляд...
                Теперь они под волгой...
Гигантские член-обрубок и яйца светятся, разгладившись, как надувные и... не плюшевые ли!

...Нет, она упала в какое-нибудь ущелье и, засыпанная песком с камнями, просто не выбралась.
Даже он её уже никогда не отыщет. Но последнее, что она, сгнивая заживо, может быть, будет
и видеть, и слышать сквозь эти немногие и узенькие прорехи в её могиле – это всё-таки море,
(а не игрушечно силиконовое мудозвонство в удушливом сумраке бандитского подземелья).