Вдохновившись Военной тайной

Пестрят все новости и чаты
Безумством или просто злом:
Хохлы, мол, эти бесноваты
И разрушают свой же дом;
За что воюют, непонятно,
Бегут неведомо куда,
А здесь, в плену плетут невнятно,
Что там приказы все — беда.
Вот только думается всё же
Простым российским пацанам,
Что не хохлы решат, похоже,
Что да и как свершится там:
Когда идти опять в атаку
(По сути, просто на убой)
Иль положить конец-то мраку
И подписать уж «мир-покой».
Увы, режим у них — спартанский;
Лишь только ждёт их командир,
Решит что босс заокеанский:
Войну вести ли или мир
Вдруг подписать на удивленье
Неповторимо и легко,
А может, Русь, что станет тенью,
Слать бесконечно далеко.
Мольбы же к ним — горох о стенку.
Гражданских Киеву не жаль.
В «Военной тайне» Прокопенко
Опять покажет их печаль,
И побегут мужские слёзы
Скупые снова по щекам,
За что, не зная, эти грозы
Даны всем русским матерям.
Пройдёт опять среди эфиров,
Как Вове Путину опять
Поможет тут и там Кадыров,
Бойцов отправит воевать,
Толкнёт — ах! - речи вдохновенно...
Но только мы все не хотим,
Чтоб тут в безумии военно
Парил боёв жестоких дым;
Хотим мы мира и покоя
И сожалеем, друг ты мой,
Что в Вашингтоне — время злое,
Что там не дружат с головой,
Что их бюджет — всегда военный,
За счёт боёв там все живут
И в мире всём погоды сменной
И мирной жизни век не ждут.
Мне тяжело, мой друг сердечный,
Писать стихи опять о том,
Что мрак военный — бесконечный,
Что рухнул наш советский дом,
Что братья — ах! - уж четверть века
Воюют, бьются, бизнес зла
Тем самым кормят, как калека
Не зная вновь и вновь тепла.
Да, у меня кипят обиды
За то, что Банковая гнусь -
Одни мозгами инвалиды,
Навек убившие всю Русь.