Проза из памяти Трифона Степановича после молчания

Она стояла в очереди. Зимой. В минус двадцать шесть мороза.
 В стареньком демисезонном пальто и большом зелёном берете.
  Чуть склонив голову набок. Ближе к левому плечу.

Я увидел её сразу, хотя до этого мы не встречались. Лет двенадцать.

Когда-то она угощала меня кофе и читала мне стихи Апухтина.
 И лишь теперь я узнал, что она пережила за это время.
  Сначала ей прислали бумагу, что её сын пропал без вести на войне.
   Потом умерла её мама. Затем её почему-то уволили с работы, но сказали
    чтобы заявление написала "по собственному желанию".

Конечно всё это не могло не отразиться на её психике.
 Глав.врач местной больницы посоветовал мне вообще не вступать с ней в контакт.
  Для её же блага.

Я пренебрёг этим советом.  Подошёл к ней и сказал : Здравствуй Саша.
 При этом глаза её были как-будто не здесь, а в других мирах.
  Подумал, что не узнала меня.

Но спустя минуты две, еле слышно ответила мне : Здравствуй, тебя так долго не  было а сейчас ты здесь. Это хорошо.

Подошла её очередь. Она взяла буханку хлеба и пакет молока.
 Потом мы пошли в кафе, куда я её пригласил.

Я не расспрашивал её ни о чём, рассказывал о себе. Она временами отвечала мне.
 Всё так же. Однозначно и очень тихо.

Мы посидели где-то с час. Потом я завернул ей в пакет чизбургер (к которому она
 не притронулась). А каждый ломтик жареной картошки, беря его своими отогретыми
  от мороза пальцами, она долго рассматривала, как-будто это было нечто
   фантастическое, ранее никогда невиданное зрелище.

Мне хотелось остаться там, рядом с ней, но я соврал что мне надо идти.
 Потому что мне было больно смотреть на неё. Такую как сейчас.

Когда помогал ей подняться со стула, незаметным движением засунул в карман
 её пальтишка две пятитысячных купюры. Это мне удалось. Она не заметила.

На улице она спросила (почему-то перейдя со мной на "Вы"): Вы ещё появитесь в   этой жизни ? Я ответил : Да конечно.

И я ушёл. Пройдя шагов тридцать, обернулся назад.
 Она всё также стояла. В своём большом зелёном берете. В этот морозный день.
  В минус двадцать шесть градусов мороза. И смотрела мне вслед.

Я почувствовал, что сейчас заплачу. Искренне и безудержно. Как в детском саду.

Давно со мной такого не было.
 Даже не помню когда это было в последний раз.

И уже сидя в автобусе и смотря на сугробы вокруг дороги,
 у меня мелькнула мысль, что всё происходящее с нами похоже на кино.

В котором мы увы, не режиссёры и не авторы сценария.
 А просто лишь актёры. И мы играем.

Кто как может.