Стихи Т. 2 для американского альманаха русской лит

Стихи для американского альманаха русской литературы.  Dovlatoff -2022. Т.2.  C.64-71


Елена Борисовна Фанталова

Elena Borisovna Fantalova

Крыльев взмах

                Виолончелисту Степану Хаузеру

Крыльев взмах, душа взлетает
Над лазурною волной
И в полете улетает
С музыкальною струей.

То на суше, то на море
Разыгралась виолончель,
Притупила чье-то горе,
Как волшебная свирель.

То ручей прозрачный льется,
То заплакали луга,
В звуках сердцу отдается,
Что запели берега.

Ты уходишь от печали
В мир духовный, в мир иной,
Звуки душу привечали
И несли ее с собой.

И она им покорялась,
Как духовная любовь,
Та, что в жизни не встречалась,
Только в снах являлась вновь…


Flap of wings

              To Stepan Hauser, the cellist

Flap of wings, the soul is flying
Over azure waves of dream,
In the sky it’s freely diving
To a mighty music stream.

Over waves and over hollows
Hear the cello sending vibes.
It alleviates the sorrow
Like a fabled magic pipe.

A transparent stream is flowing
Or the meadows cry with dew,
In my heart the sound is glowing,
And the banks are singing too.

Step away from constant sadness
To the other sacred world.
Music greets the soul in gladness
Leading through the dark and cold.

It obeys, I really mean it,
Like spiritual love within.
Though no one has ever seen it,
Though it comes into your dream.


Лебединое озеро

Твой дух слегка был обожжен,
Душою ты была раздета,
Как лебединая Одетта,
Которой долгий снился сон.

Среди кружащих лебедей
Ты подплывала к виолончели,
Как будто звуки из купели
Тебя притягивали к ней.

Из-под сомкнувшихся ветвей
Мелодия дивная взлетала
И птиц озерных привлекала
Волшебной силою своей.

И стаю принц стянул к себе,
И ты крылом его коснулась,
На озеро не оглянулась,
Как будто верила судьбе.

И это таинство любви
Среди призывных звуков встало,
И озеро возликовало,
И зов во сне кричал: «Плыви!»

Соединение двух сердец
Жило под тайною небесной,
Под старою скалой отвесной
Покой хранил любви венец.


The Swan Lake

Your spirit was a little burned,
A naked soul appeared so helpless.
My little Odette, you're a swan
Whose dream was practically endless.

Among the noble shining swans
Towards the cello you were floating,
As if the music from the font
Attracted, forcing you to close in.

From under the connected twigs
A lovely tune grew like a flower
The water birds were spreading wings,
Attracted by its magic power.

The flock of swans came to the prince,
As if he ordered them to gather.
It was your destiny from dreams.
You touched him with your snow-white feathers.

The mystery of love arose
From sounds of music so appealing,
From sparkling glee the lake exposed
And made you follow your own feelings.

Two hearts became a single one
Under the covering of heaven.
The Silence keeps their sacred crown
Under the rocky cliff forever.


Когда уходит поколение

Когда уходит поколение,
С которым связана до дна
Душа, привыкшая к смирению,
Надломом чувств потрясена.

Она трепещет, не желая
Принять уходов остриё,
И, в плаче по ушедшим тая,
Отшествие чувствует свое.

Нельзя сказать, что ей земное
Совсем не дорого в пути,
Но тяготы мирского боя
Спокойно не дают идти.

Привязана к ушедшим душам,
Их не желает оставлять,
Родных порою не дослушав,
В прошедшем видит благодать.

И вспоминает ориентиры
Далеких, близких и родных,
Они сверкают, как сапфиры,
В путях непройденных, земных.

Мечтает о небесной связке,
О светлой встрече в облаках,
О неземной, надмирной ласке,
Той, что у вечности в руках.

Ну а пока в земной юдоли
Дано ей Свыше пребывать
И, исполняя Божью волю,
В безмолвии пред свечой стоять.


I watch the passing generation

I watch the passing generation
That was related to my soul.
Forever humble, now with passion
It cries for everybody’s fall.

It trembles, doesn’t want to welcome
The painful arrows of the loss
In weeping for the dead it’s melting,
Its own departure must be close.

We cannot say that earthly worries
Are not important on its way
But the eternal feel of sorry
Do not allow to go and stray.

Nostalgic for the passing spirits,
It doesn’t want to say goodbye.
Ignoring relatives and limits,
In older times it only shines.

Recalls the life, routine and leasure
Of loved ones, relatives and friends.
Each memory is like a treasure
On our path that has no end.

It dreams of a supernal meeting,
A loving hug in cloudy lands,
About unearthly care and greeting
Eternity holds in its hands.

Well, in the meantime, it is fated
To travel through the earthly way
And by the Lord's will to be patient
And stand before the candle flame.


Посвящение Блоку

         К 100-летию со дня смерти А. Блока (7 августа 1921 г.)

                Ты проклянешь в мученьях невозможных
                Всю жизнь за то, что некого любить,
                Но есть ответ в моих стихах тревожных,
                Их тайный жар тебе поможет жить.
                А. Блок, 13 декабря 1913 г.

Твой образ с детства в памяти моей
Живет в стихах пленяющих, надмирных,
Влекущих к вечности в твоих глаголах лирных,
К их музыке, притягивающей людей.

Бывало, девочкой я слушала, как мать
Мне вслух твою читает «Незнакомку»,
Я собрала стихи твои в котомку,
Небесных звуков уловив печать.

Они пленяли синею мечтой,
Несли меня к вещанию Гамаюна,
Меня, наивную, но в тяготеньях юных,
Сплетающихся под твоей струной.

Протягивалась юная любовь
Сквозь призму прозвучавших стихотворений,
Вместивших таинство пленяющих видений,
В сознании всплывающих вновь и вновь.

Когда мне было плохо, я брала
Стихов твоих любимый синий томик
И, как задушенный и заплутавший гномик,
В них тайну скрытой жизни обрела.

Так и жила. Так и живу поныне,
За стебель твой по-прежнему держусь,
Благодарением жизни отзовусь,
Приблизившись к глубинности святыни.

Прошло уже сто лет, как ты ушел,
Измученное сердце не сумело
Принять законы нового удела,
И замолчал волнующий глагол.

Но предсказание твое сбылось:
Живу за счет тебя, стихотворений,
Их жара тайного, надмирности видений, –
Всего, что от тебя отозвалось.

A poem to Blok

To the 100th anniversary of the death of A. Blok (August 7, 1921)

You will condemn, afflicted and austere,
Your life that left no chance to love for you!
But in my verse you’ll find the answer, dear:
Its hidden warmth will help you live anew.
A. Blok, December 13th 1913

Your image stunned me when I was a child.
In captivating poems it is living.
Your lyric verbs attract the human beings,
Your music leads us to eternal height.

My mother used to read to me aloud
“The Unknown Lady”, and I liked to listen.
I filled my bag with poems for the reason
That I had heard their magic heaven sound.

They charmed my spirit with a shining dream,
Like Gamayun attracted me with singing
And my deep-rooted adolescent thinking
Was twisting under your sonorous string.

My youthful love was gliding through the glass
Of poetry, of tinkling word collisions
Containing charming mystery of visions
That live within my mind and never pass.

When I was feeling bad, I often took
My favorite blue book of your creations.
A little person strangled with stagnation,
I’ve found the sense of life inside your book.

I lived like that. I go along this line.
I hold on to your stem, I do it proudly.
I always thank my life that it allowed me
To come so close to deepness of the shrine.

A hundred years had gone since you have passed
Away. The heart exhausted with its passions
Could not take up the new life’s legislation,
The poet’s magic never more could last.

But your prediction happened to come true:
I live by you and your eternal verses,
Their inner flame, unearthly universes
And everything that is derived from you.


Мой Ангел

Мой Ангел – царица Елена,
Икона висит на стене,
Духовный Отец вдохновенно,
С любовью дарил ее мне.

Давно это было, но помню,
Как радостно было дышать,
Как он улыбнулся мне скромно,
Как дал образок целовать.

И молодость мне улыбалась,
Кипели и чувства, и кровь,
Но в сердце жила и осталась
Духовного света любовь.

Смотрю на царицу Елену,
На гвозди в ладони ее,
Святого Воздвижения сцена
Уводит в тех лет бытие.

Отбрасывая тяготы жизни,
Люблю я День Ангела свой,
Причастный к небесной отчизне,
Таинственной и дорогой.

My angel

Saint Helena, Angel and Empress.
Her icon’s protecting my place.
It was my Confessor who gave this
To me with incredible grace.

It was long ago, I’m reminding,
I breathed with improbable bliss
And he was so modestly smiling
As gave me the image to kiss.

I was rather young and hot-blooded,
My feelings were boiling inside,
But later my heart was just flooded
With love and spiritual light.

I look at her with admiration,
I look at the nails in her hand,
And thinking of the Exaltation
I travel through ages and lands.

Despite all the burdens, forever
My Angel Day is one I love,
Reminding our homeland is heaven,
That waits for us shining above.


Одиночество

Как бы ни был прекрасен мир
Для кого-то, кто в нем живет,
Дно души его, как сапфир.
Одиночеством тайны сверкнет.

В одиночестве жизнь своя,
Свои тени, свои огни,
Не узнает о ней семья,
Не увидит сгоревшие пни.

Ты успешен, а мне все равно.
Ты увидишь меня лишь в раю,
Здесь открыться не суждено
И узнать, о чем я пою.

Не войдешь ты в душу мою,
Не проникну и я к тебе,
В этом мире мы, как в бою,
Открываемся лишь в стрельбе.

Не приду я тебя хоронить,
Лишь свечу зажгу не спеша,
Меня не за что обвинить,
Здесь в страданиях горела я.

Да и ты не придешь ко мне,
Не увидишь мой смертный час,
Утомившись в своей стрельбе,
Ты поймешь – мой очаг погас.

Не смутишь ты своих родных,
Мою жизнь не подпустишь к ним,
Не увидят они нас одних,
Мир закрытости неистребим.

Но когда перейдем рубеж
И осядем у водных скал,
Ты увидишь души моей брешь
И поймешь, кого потерял.

Solitude

The world’s the place one can admire
But on the bottom of their soul
The solitude like a sapphire
Will sparkle secretly to all.

This life is not discussed aloud.
In it, your lights and shadows hide.
The family don’t know about it,
Don’t see that you are dead inside.

You are successful, but I don't care.
You’ll see me just in paradise
We never seem to open up here,
The sense of songs is a surprise.

You won’t intrude upon my soul,
I won’t too, I have no right.
Like in a battle, in this world,
We open only in a fight.

I will not come to you to bury,
Just slowly burn a candle light.
To blame me don’t be in a hurry:
I burnt and suffered in this fight.

You also will not come to me,
I will close my eyes alone.
Tired of shooting, you once will see
That my fire is forever gone.

Your relatives won’t be embarrassed
My life will not pass by their side,
 They will not see us on the terrace,
This world is closed, it’s what we hide.

But when we cross the final limit
And settle by the water rocks,
You’ll see a hole in my spirit
So that you’ll learn whom you have lost.

Пичужка

Утро птичьего голоса,
Щебетания струя
Шевелит мои волосы,
Тихо вздрагиваю я.

Обращение нежное
Прилетает ко мне
Сквозь окно бледно-снежное
В января белизне.

Слышу, слышу, пичуженька,
Твой заботливый зов,
В моем сердце завьюженном
Ты открыла засов.

Ты одна в моей радости
Чудо Божье несешь,
И души моей слабости
Ты одна лишь поймешь.

Твои перышки нежные
Я хочу целовать,
Скоро в дали безбрежные
Нам с тобой улетать.

Я – грешна, ты – безгрешная
На родной стороне,
Своей песенкой вешнею
Всех дороже ты мне.

Birdie

In the morning I’m woken
By a small birdie’s voice
It is touching my locks, and
I am flinching from noise.

Gently reaching my pillow,
It resembles a flow
Through the January window
In the whiteness of snow.

I can hear you, my birdie,
Your solicitous call
To my heart, as I heard you,
It has opened the bolt.
 
Only you bring me gladness
And God’s blessing, my friend.
My soul’s weakness and sadness
Only you understand.
 
May I kiss your soft feather?
May I hold you in hand?
We will soon fly together
For the faraway land.

I am sinful, my wingy,
You don’t have any sins,
And your cheerful singing
Brings me closer to spring.
Блок

Грубеет жизнь, грубеют строки,
Бездушен двадцать первый век…
Я снова вспомнила о Блоке –
Священный образ не поблек.

И на любой его странице
Я нахожу себе межу,
Спокойно опустив ресницы,
Я по следам его скольжу.

Он не оставил нелюбимых,
Костры оставил для души,
И при прочтении строк родимых
Свет открывается в глуши.

Звучание строчек согревает,
Я успокаиваюсь в тепле,
И все измучившее тает
И ускользает в серой мгле.

И в мысленном своем поклоне
Пред тайною его стихов
Ловлю я луч в небесном склоне,
Как к сердцу обращенный зов.


Blok

The life is tough, the lines are rough.
No soul has got the age of trades.
Just Blok for me can’t be enough
The sacred image never fades.
 
I find the secret thoughts of mine
In every word, in every gap.
I look down fluttering my eyes
And calmly follow his footsteps.

There’s not a single line unloved.
He left the fires for the soul,
I read the precious words aloud,
They give me light in a hellhole.

The sound of poems warms my mind,
It’s like a hand upon my wrist.
And all the problems melt and die
And slip away into the mist.

I bow before his stunning lines,
Before the mystery of art
And catch a ray in evening skies
That’s like an answer to my heart.


Любовь, похожая на сон…

Русский дух тех времен пролетевших
Неожиданно вдруг заискрил,
И игрой двух актеров нездешних
В клипе песни любовь озарил.

И звучание мелодии известной
Проникало сквозь тайны времен,
И в реальности, грубой и тесной,
Воскресал тот забывшийся сон.

И растерянность аристократки,
Слезы юности, таинство сфер
Пробудил молодой, но не хваткий,
В чувствах сдержанный офицер.

Стрелы высшего чувства пронзили
Запрещения мира сего,
В вальсе бала любовь закружили,
В поцелуях ее и его.

В утонченных душевных сплетениях
Он вернулся на белом коне
И, не мучаясь больше в сомнениях,
Ускакал с ней в лесной тишине.


Dream-like love

The older time with Russian spirit
Came back and sparkled not for long -
In foreign video, so vivid,
Accompanied by lovely song.
 
The famous music and the acting
Went through the secrets of the times
In real world it resurrected
Forgotten dreams with tender chimes.

Young tears, confusion of a lady,
The mystery of stars on land
Were woken by the young but steady
And charming military man.

And Cupid’s arrows struck the morals
And prohibitions of this world
Their loving kisses had no borders
And like a waltz their feelings whirled.

He suffered, delicate and proud,
And did the best thing that he could:
On a white horse, with no more doubts,
He took her to the mist of woods.


Перед отплытием

Как сгусток прожитых времен,
Так близко, будто бы реально,
Один и тот же вижу сон,
И в нем какая-то дремлет тайна.

Нас двое, в лодке притаясь,
Мы смотрим в водные просторы,
В даль горизонта устремясь,
Застыли тихо наши взоры.

Я чую, небо нас хранит,
Мы это знаем непременно,
Поджав колени, он сидит,
А я, как столб, стою смиренно.

На нем рубахи светлой лоск,
На мне хитон свободный, белый,
Копна распущенных волос…
Отплытия ждут душа и тело.

Какой-то неземной покой,
Безмолвие у реки туманной,
Ни ветер, ни речной прибой
Любви не беспокоят странной.

Нет страха, изумленных глаз
У этой пары лебединой,
Они лишь ждут отплытия час
В край вечный, сказочно-былинный.
Before sailing off

It’s like a clot of early times,
It seems so close like it is real
Again, again a dream of mine
To secrets of the soul appeals.

A couple hiding in a boat,
We look throughout the water spaces.
To the horizon we shall float
But still don’t move, with frozen faces.

The sky is keeping us, I feel,
And my assertiveness is solemn.
He bent his knees, he’s sitting still
I’m standing humbly like a column.

He wears a light and glossy shirt,
In a white tunic I am hiding.
A bush of loose hair… Nothing hurts.
Time to depart for soul and body.
 
I feel just some unearthly ease
And silence by the foggy river,
And neither waves nor quiet breeze
Will bother strange and moveless lovers.

No fear in eyes, no heavy heart.
This pair of swans got peace in hand.
They're waiting for the time to sail
To the eternal epic lands.


Бетховен

В нем два начала сочетались –
Бог музыки и Бог любви,
Обыденное затиралось,
Его глушили соловьи.

Он знал о высшем назначении,
Он чувствовал его душой,
Жил свыше данным озарением
Мелодий, посланных судьбой.

Дух музыкального видения
Его сознание поглощал,
Посыл небесный, данный гению,
Он в дивных звуках воплощал.

И все же, все же жизнь жестоко
Взяла его в свои тиски,
Закрыла редкий слух пророку,
Послав болезни коготки.

И в двадцать шесть он начал глохнуть,
И в душу послан был удар,
Но свет души не дал засохнуть,
Не дал убить небесный дар.

Он продолжал творить сонаты,
Желая брака и любви,
Но жизни той аристократы
Преградой встали на пути.

Не обретя любимых женщин,
Он солнца жизни не терял,
И в музыке любил не меньше,
Небесный дух в ней расцветал.

Да и слова всплывали тоже
К его возлюбленной одной:
«Ты – мое я, ты – всех дороже,
Ты – мое все, ты – ангел мой!»



Beethoven

His life united two beginnings –
The God of Tune, the God of Love.
The nightingales were loudly singing,
To tear the commonness in half.
 
He knew about the higher mission,
He felt it, and he was a slave
Of this divine illumination
Of melodies that fortune gave.

His music vision was a lesson
His mind was telling it out loud.
His genius with the higher message
He brought to life in lovely sounds.

His life was cruel; his fate was fiery:
It grabbed him tightly in the jaws,
The prophet had to lose his hearing,
The illness soon released the claws.

At twenty-six he was convicted:
His soul was poisoned – he was ill.
But he did not become a victim,
The precious gift was never killed.

He wrote sonatas even later
True love and marriage were his dream.
But noblemen were all against it
They were an obstacle for him.

He didn’t find a loving lady,
But did not lose the sun of life,
In music it was never fading,
The music was his only wife.

One of the letters to a stranger
Was found on the composer’s shelf:
“My darling, you’re my only angel,
My everything, my second self!



Во сне

Очи синие, синий берег,
И отрывки блоковских снов
Открывают высокие двери
И снимают у них засов.

Я вхожу в особняк тот длинный,
Тихо в нем, и людей – никого,
Проходя вдоль свободной гостиной,
Ухожу я в мир века того.

И сквозь шторы старинных тех окон
Вижу я, как среди весны
Чей-то юный и вьющийся локон
Промелькнул за углом стены.

Кто она? Может быть, его муза?
А вблизи никого не видать,
Нет ни лиц, ни мужского картуза,
Тишина, глубина, благодать.

Вот и утро в те залы спустилось,
Луч их светом весны озарил,
Неужели мне это приснилось?
Я проснулась у старых перил.

Inside my dream

I see blue eyes, I see blue shores,
The scraps of Blok's poetic dreams
I open high old-fashioned doors
Remove the bolt, put in the beams.

I walk into the mansion soon.
It is quiet like an empty cage.
I pass along the living room,
And dive into the passing age.

And through the curtains of the hall
I see how in the bloom of spring
A golden lock, a golden curl
Flicked by the corner of the wall.

Who’s she? A muse of silent place?
No one is heard, no one is seen.
No voice, no image, not a face
Just silence, depth and grace within.
 
The morning came into the hall,
A beam of spring, a vivid ray,
How could I dream and see it all?
I woke up at the old stairway.



В ночь на Страстную субботу

Снился сон про летящее тело,
Словно собранный с разных планет,
В этом сне открывался мне белый
И манящий пронзительно свет.

Дерзновенно почувствовать вечность
Мне хотелось среди облаков,
Уходящих грядой в бесконечность
И незримость летящих веков.

Тихо там, хорошо и блаженно,
И душа обретает покой,
В протяженности вечной, нетленной
Не тревожит ни шепот, ни вой.

В этом горнем протянутом мире
Кто-то мне подставляет плечо,
Но внутри, словно вспышка в потире,
Возглас был, что не время еще!

The night before Holy Saturday

I had a dream about a flying body,
As if it’s me but floating in the height,
I saw the things that constantly were hiding,
I clearly saw inviting piercing light.

I wished to touch eternity, to feel it
Among the clouds in my unearthly dream.
They passed by me in chain that seemed infinite
And sank in ages like a viewless stream.

In peace and quiet, I felt so good and blissful,
My soul was close to find the wanted rest
In the extent, imperishable, peaceful,
Where neither whispering nor howling pressed.

In this celestial world, a heaven palace,
A helping hand was given me to shine,
But inside me, a flash inside a chalice,
I heard the shout that it was not the time!


Перевела Надежда Князева / Translated by Nadezhda Knyazeva