Дневник безумца

I.
Тот шёпот в сердце всё слышней,
Он злей и жёстче с каждым мигом.
В плену пустых своих теней
Я подавлен тайным криком.

Он рвётся вон, он хочет жить,
Мой разум льдом и тьмой окован.
Ему дано меня сломить,
Я этой силой зачарован.

На хладный пол ложится тень,
Вокруг меня безликий склеп.
Погас навек мой ясный день,
И мир в душе моей ослеп.

Бегите прочь, пока есть путь,
Пока огонь в груди не стих.
Мне больше воздух не вдохнуть,
Я лишь заложник воль чужих.

В груди осколок вместо сил,
Вместо молитвы — горький всхлип.
Я вас, друзья, предупредил:
Мой дух в неволе той погиб.

II.
Он вновь пришёл, безликий и немой,
Настиг меня в тени гнилых стропил.
Я думал скрыться, обрести покой,
Но он меня за слабость не простил.

Я пожалел девчонку, отпустил,
Забыв, что сталь его речей остра.
Но он мой разум тьмою поглотил,
И в жилах кровь застыла от костра.

Смотрю на руки — в них чужая мощь,
На коже липкий, алый след беды.
В душе моей теперь лишь мрак и ночь,
И памяти затеряны следы.

Она была тепла... теперь хладна,
За глупость заплатила и за страх.
Моя вина? Иль в том его вина,
Что я стою с её душой в руках?

Внутри скулит остаток прежних дней,
Но голос тот всё тише с каждым днём.
Я стал рабом, я стал тени верней,
Мы в этом теле заживо вдвоём.

«Свободен ты!» — смеётся он в ответ,
Но эта воля — пустота и тлен.
Погас в очах навеки ясный свет,
Я сам себе избрал позорный плен.

III.
Я стою пред холодным стеклом,
В голове лишь пустая равнина.
Всё, что было когда-то добром,
Поглотила немая пучина.

Я когда-то мальчишкой мечтал,
Но он рядом шептал, как мессия.
Я за силу себя продавал,
Не заметив, как гаснет стихия.

«Дай мне волю — и смолкнет их смех,
Дай мне власть — и забудешь про голод».
Я купил этот призрачный грех,
И в душе поселился лишь холод.

Зеркало дышит в ответ, закипая,
Губы молчат, но звучат те слова.
Кто из нас монстр? Я сам и не знаю,
Кружится в бездне немой голова.

Ближе к стеклу... ещё шаг в пустоту,
Бледная ладонь коснулась руки.
Я перешёл роковую черту,
Где умирают от боли зрачки.

Кто отраженье, а кто человек?
Правды не сыщешь в туманном плену.
Я прекращаю усталый свой век,
Медленно падая в ту глубину.

IV.
Белые стены и холод ремней,
Вязкая тишина.
В мутном сиянии жёлтых огней
Правда лишь одна.

Доктор заходит, уверен и горд,
Верит моим словам.
Он не предчувствует скорбный аккорд,
Гибель несёт к дверям.

«Голос умолк», — я шепчу, не дыша,
Скрыв под одеждой сталь.
Где-то в груди догорает душа,
Ей уходящих жаль.

Ремни упали, свободна рука,
Близок последний миг.
Смерть подкрадётся, как тень, легка,
В горле застынет крик.

«Прости», — я успел прошептать в тишине,
Прежде чем свет погас.
Больше я сам не хозяин себе —
Он управляет сейчас.