точильный камень

Уходящим - прощание, нам же - застольный хмель
и молчание в трубке, когда позвонишь сглупа,
безнадёжно пытаясь достичь неземных земель
потому, что любовь опрометчива и слепа.
Мы пытаемся свидеться снова в мирах иных,
и не спим, над безмолвными трубками наклонясь...
Всё печалимся - Господи, как мы теперь без них?
Но не думаем вовсе - а как там они без нас?

***

Точильный камень сильно стёсан -
точил без устали ножи.
Ещё чуть-чуть - а там и осень.
Стальную кромку обнажи,
стругай салатики, копайся
на полках в кухне тут и там.
Ножи хранятся для запаса,
разложенные по местам,
где их и сам найдёшь едва ли.
Одним обходишься всегда.
Других полно. Не предавали,
тупились быстро, это -да.
А этот лучший, хоть изношен
до крайности, да вот - остёр.
Бывало, вытащишь из ножен,
разложишь осенью костёр
и тушишь овощи спокойно -
в руках бесцельно вертишь нож.
Как букву древнего закона
твердишь - былое не вернёшь.
Живём недолго, скоро канем,
прощения не испросив...
И плачешь над точильным камнем,
как будто старенький Сизиф.

***

Имперский дух знаком тиранам,
хотя тиран пошёл не тот.
Палёным пахнет. Рядом с краном
на стенке ржавчина цветёт.
В трубе гниющей накипело -
долой горение столиц,
Поют кастрюли а капелла,
тоска выигрывает блиц
у всех надежд, а после блица
горелых блюд хмельная вонь...
Давай, талантливый убийца,
о нашем будущем трезвонь
и жги столицу, обвиняя
в грехах невинных христиан.
У знати нынче жизнь иная,
хотя, похоже, не фонтан.
Ни корки хлеба, чашки чая,
дымы и сполохи в окне...
И скажешь, тапочком качая -
какой актёр погиб во мне.
Пусть прошлое неповторимо,
но даже после похорон,
любуешься пожаром Рима,
как новоявленный Нерон.