Вчера луна Куинджи надо мной

Вчера луна Куинджи надо мной
То пряталась, смеясь за тканью туч,
То вновь зажигала свой свет иной,
И спать мешала мне дорога из-под круч.

И маятник души качнулся странно —
То строит мир из света и тепла,
То вдруг замрёт, и кажется, что рана
Вновь отпускает руки и дела.

Но знаю я: всё, что во мне болит,
Что мается, и ищет, и не спит,
Всегда найдёт свой отклик меж страниц,
Где строчки — как распахнутые лица.

Я, кажется, старею. День иной —
Прозрачней, четче, строже и ясней.
И оттого, что новый лист раскрыт
Перед глазами, зрение — острей.

Мой аккумулятор — взгляд — вдруг заработал,
Выпрямил буквы, сделал мир прямым,
И ночь прошла под светом тем, особым,
Под лунным, куинджевским каким-то.

Но было в той ночи иное что-то —
Мистическое, древнее, как вздох,
И в то же время простое, как работа
Сердца, что знает свой ритм и долг.

И нечего с судьбою спорить, право, —
Она не ждёт ни спора, ни борьбы.
С ней надо просто, тихо и красиво
Идти вдоль проторённой колеи,
Где каждый шаг — уже не испытанье,
А продолжение проложенной строки,
Где нет ни «надо», нет и «до свиданья» —
Лишь тихий свет в конце любой строки.

А следом — день, жарой налитый до краев,
Тянулся, словно искра, в перезвоне,
В дорожной пыли, в трелях соловьев,
И встретил ливнем — щедрым, как зарница.

И, как вода смывает след ночной,
Так маятник — то вверх, то вниз, и снова вверх —
Читает новые открытки, и со мной
В них жизнь течёт на ясном, светлом дне.

А по стене — воздушные шары,
Расписаны географией мира:
На них материки, моря, миры,
И каждая кривая — словно лира.
Они качаются на тонких нитях там,
Где небо сходится с земным порогом,
И учат видеть разным голосам
Один и тот же мир — небесным оком.

И каждый шар — как новая страница,
Как континент, что ждёт, чтоб ты вошёл.
И в этом — тайна: можно не бояться,
Что мир не тот, что ты не тот нашёл.
Он просто разный, многоликий, звонкий,
И в каждой точке — свой особый свет.
И маятник качается негромко
В такт шару, что летит вослед планет.

А нынче вновь — на экране Севера луна,
Но только под прозрачной занавеской,
И музыка играет у окна
На фоне моря, полного небесной
Тоской и светом, где в закатный час
Корабли переливаются огнями,
И так чувствительно, и ярко в этот раз
Они сошли с экрана к нам.

Они плывут сквозь синеву и медь,
Качаясь на волнах, как вдохновенье,
И кажется — вот-вот и можно улететь
За ними в то же самое теченье.
И в этом отраженье — ты и я,
И та луна, что всё ещё не спит,
И музыка морская, как струя,
Нам душу омывает и хранит.

И снова маятник — то вверх, то вниз,
Но уже в такт волне, а не тревоге,
И я смотрю: кораблики подняли паруса
На той же самой искренней дороге.
Они пришли ко мне не из экрана —
Из глубины, где небо и вода,
Где ночь Куинджи, где занавес тумана,
И тишина, и музыка всегда.