Арзамас-эрзя

Арзамас. Утешения край.
Ты стоишь в тишине на Тёше.
Тёша дарит Волге мир,
Тёша дарит тихий пир.
Арзамас… не рай, но почти рай. В тиши.
Арзамас.
Не буйный, не гордый, смиренный, спокойный,
как ветра свежего шёпот,
как соловья песнь о любви.
Вечный огонь горит. Его сам найди.

Арзамас.
Твоя быль – выше дней и ночей,
выше земного счастья.
В тебе Бог собрал силу неба и жажду полей.
Наделил святых тихой властью
примирять корни камней и цветы людей.

Арзамас.
Слава мудрых братьев звучит былью –
кто не ушёл в Сень, а остался с Россией.
Русь, Империя, Союз – всё Россия братских уз.
Арзай и Масай – одной птицы крылья,
зов Мордовии: Орземас, почти Осирис.
Эрзя, эрзя рыжая Заря.
Их имена – в каждом камне, в каждой церкви –
и не смыты дождями.
Имена. Заря. Имена.

Пусть время стирает следы на дорогах,
но не стереть их в сказаньях и строках.
Пусть мир изменился, все стали другими –
блестят берега под небом иным.
Они всё равно здесь – в дыхании ветра,
в каждом ударе сердца,
в каждом метре земли, что не бросили, не предали –
это мы с тобой в жесть струн отчеканили.
Подвиг, который не кричит на улицах.
Подвиг выбора и достоинства.
Братья. Мы с вами.

Арзамас. Арзамас.
Здесь гуси ходили пешком до Москвы,
здесь Ступинские ученики писали лики святых
чёрным по белому – как свет, что живёт в тишине.
Нет места серому, только да или нет – звучит в вышине.
Теперь на базаре торгуют стеклом и сталью,
а иконы глядят сквозь пыль, будто стали чужими.
Говорят, что прогресс, говорят, что время такое,
но мне бы снова услышать, как поют над рекою.
Пусть хоть один колокол даст короткий звон –
чтобы понял я: не всё здесь ушло под бетон.

Кто заезжий турист? Так смотри и держись:
вопрос твой достоин ответа.
Здесь Воскресенский ковчег
стоит пятьдесят метров над Тёшею.
И видит Серафима с Воротиловым Алёшей.
Воскресенский – ты наших душ обитель спасения,
выше нашей гордости, чуть ниже небес для смирения.

Тут не про селфи и лайки, а про то, что глубже.
Про тех, кто стоял здесь, когда не было даже улиц.
Они не кричали, не спорили за свою правоту –
просто держали небо, когда мир шёл ко дну.
Пятьдесят метров высоты – это не архитектора чванство,
это про то, сколько боли выдержало это пространство.
Так что стой и слушай. Хоть минуту. Без суеты.
Если сердце дрогнет – значит, ты полон, а не пустой.

Здесь Алёна святая взошла на костёр
и стала святым огнём Господа моего,
потому что не предала.
Потому что здесь.
Арзамас.
Говорят, правда стоит дорого – так вот она, цена:
пламя, дым, стон, тишина и больше ни слова.
Кто-то скажет: «Зачем?» – а я скажу: «Потому что могла».
Могла промолчать, могла кивнуть, могла уйти в тень.
Но она выбрала свет, пусть даже он её сожжёт,
чтобы завтра другой не предал, когда станет тяжело.
Вот такая правда. Горькая, как соль на губах.
Но без неё мы бы давно потерялись в этих краях.

Арзамас. Город чести без прикрас.
Город, где горит моя любовь.
Город, где помнят всё.
Каждый помнит всё.
Тёша течёт, будто тянет за собой года,
несёт на себе отражение старого причала.
Там, где когда-то швартовались баржи и суда,
теперь только ветер поёт, да чайка прокричала.
Якорь давно ушёл в песок, но след остался,
как память о тех, кто не гнулся, не ломался.
Смотри на воду: она не врёт никогда.
В ней видно всё, что город несёт
как послание своё сквозь года.

Арзамас. Ты – место, где река.
Шёпот её творит. А небо слушает.
И каждый камень говорит:
«Я помню. Я здесь. Я жду тебя, приди».
Арзамас.
Место, где соткана небесная ткань воедино
с золотой Русью и серебряной Азией.
Открой мне своё сердце. Эрзя-Заря.
Арзамас.
Своё я тебе подарил в момент,
как Отец неба меня родил.
Два дара. Два сердца. Эрзя-Заря.

А теперь я стою у воды, где тень легла на песок,
и слышу, как прошлое дышит мне насквозь в висок.
Не слова, не клятвы, а просто тяжёлый покой,
будто старец покрыл меня своей старой рукой.
И ждёт моего покаяния.
И моё нутро трепещет отчаянием.
Стоп. Вот оно. Благословение.
Как ветра в окно темницы дуновение.

Пусть ветер сорвёт с губ всё лишнее, всё пустое,
оставив лишь это: родное, простое, земное.
Здесь не надо кричать, здесь не надо спешить –
достаточно просто стоять.
И помнить. И быть.

Арзамас…
Арзамас…