Можно ли, веру свою не нарушив...

1.

Можно ли, веру свою не нарушив,
Лет подмосковных не преодолев,
Как-то представить бессмертные души
Тех, кто не знал её здесь, на Земле.

Я говорю: невесомое somos,
То, что по смерти известно давно,
Только тогда обретает искомость,
Если всеведеньем награждено.

Стало быть, всеощущеньем, а это
Значит, - исчерпанные небеса
Богом забытой, погибшей планеты
Высосут ось, как земная оса.

И наследуя Землю от старших и младших,
Вариации предка ты ждёшь впереди.
Но в Раю, не в покое булгаковской дачи,
Что не требует смерти, ни даже седин.

Легко. Совершенно. Светло. Невозможно.
Чем ждать на коленях – пусть муку терпя.
Все встречи подсчитаны и подытожены.
Сущий не ведает меньше тебя.

И перед кем же преклонишь колена, -
Это и право, и суть Божества?
Если с семьёй – до какого колена?
Если один – то какого родства?

Есть и ещё доказательство, кроме:
Давняя необходимость Твоя
В том подмосковном булгаковском доме,
Если небесный пустует, как я.

2.

«Что ж, поэтом долго ли родиться…»
Вот сумей в поэта превратиться,
Время притяжением кривя.
«В доказательство, что жизнь иная
Так же безнадёжна, как земная,
Так же недоступна для тебя».

3.

Имеющим уже умножу,
У неимущих отниму.
Бороться с нашей смертью можно,
Лишь продлевая жизнь Ему.


Спасти Его от нашей смерти,
Что чем дороже, тем страшней.
Но выбор сделан, выбор с этим.
В финале ж – сень счастливых дней.

Я вовсе не хочу скончаться,
Так Мир настроен наперёд.
И реквием четвёртой части
Уж усомниться не даёт.