Пушкин в Петербурге после Лицея

Александр Пушкин вниз по лестнице бежал,
А ветер доносил до него запах моря,
Бросал в лицо мелкие капли дождя.
От влаги даже розоватый гранит парапетов потемнел,
Вода в реке сделалась чёрной и поднялась,
Возвышались над набережной баржи, гружённые дровами.
Но оглядывал Пушкин с восторгом мрачную панораму –
Суровые, резко прочерченные линии, уходящие вдаль:
Линия реки, линии парапетов и линии домов,
Ни дождь, ни ветер, ни хмурое небо –
Ничто не нарушало ощущения радости и свободы…
Вот мимо проехала карета с опущенным стеклом,
Он помахал рукою мелькнувшему личику незнакомки,
Вот торопливо прошагал чиновник во фризовой шинели,
Вот в полосатой будке дремлет инвалид-солдат,
Покачивается в его сонных руках алебарда…
Петербург разворачивал перед ним свои повествования.
Между Харламповым и Вознесенским мостами было людно:
Фланировали молодые щёголи в цилиндрах,
В нарядных мундирах прогуливались офицеры –
Здесь размещалась Императорская театральная школа.
Рядом с Пушкиным оказался знакомый офицер,
Высокий, мощный, в мундире уланского полка,
Грозно топорщились его нафабрённые усы.
У него в школе был предмет – мадемуазель Дюпон,
Он покровительствовал ей и посылал подарки,
Рассчитывал после выпуска взять её на содержание.
Пушкин хохотал и клялся, что и он влюблён,
И даже называл какую-то девицу,
Хоть эту воспитанницу видел всего лишь мельком,
Но хотелось выглядеть достойно перед бравым офицером.
«Как бы пробраться в школу!» - восклицал Александр,
Но проникнуть в святилище удавалось лишь счастливцам.
Вот один из таких к двери школы подошёл,
В нём Пушкин узнал своего любимого преподавателя –
Больше всего Александр фехтование любил,
И тут же бросился к нему.
Француз не удивился, встретив здесь бывшего ученика,
А Пушкин не удержался от восклицания,
Он крикнул: «Я здесь, господин Вальвиль!»,
Он тоже теперь имеет право дежурить здесь у школы.
Вальвиль, улыбаясь, оглядел одеяние нового денди,
Но пусть не просит его господин Пушкин о невозможном!
Он сам ведает в школе постановкою баталий,
Но школа охраняется, словно замок,
О каждом происшествии докладывают самому государю,
Здесь можно потерять не только место, но и голову…
Вот подкатила к подъезду ещё одна карета,
Маленький, худощавый старичок выпрыгнул из неё,
Он был в меховой шубе и без шляпы,
Трепетали на ветру седые завитые букли –
Это был сам Дидло, знаменитый балетмейстер,
Только таким свободный вход в школу разрешён,
И Пушкин, вздохнув, продолжил дальше по городу прогулку…