Ксеркс

Ксеркс на нервах. Из Греции добрых вестей все нет.
Дальше – хуже: с противником нет никакого сладу.
И чем дальше, тем все полноводней поток монет,
Чтоб хоть в них, хоть в крови, но таки затопить Элладу.

Ксеркс волнуется. И не жалеет своих людей.
В мясорубку швыряет фракийцев, мидян, арабов.
Но безрадостны дни. Вместо подлинных новостей
Только липовость лавров развесили сплошь сатрапы.

Хоть Афины дымят, все равно нет того огня.
Ну да персы-чинуши, как водится, врать горазды.
И все громче-визгливее всякая трескотня.
Дескать, все их платоны с эсхилами – педерасты.

Цифры якобы вражьих двухсотых уже пошли
В рост быстрее, чем цены, хоть там еще те галопы.
А на деле растут, будто спарты из недр земли,
Там спартанцы, фиванцы, ахейцы, хоть вой от злобы.

Царство персов теперь словно лагерь с приставкой «конц».
Не дай Бог усомниться, что лавры царя не липа.
Ксеркс уныл. Он считал, что как нет в небесах двух Солнц,
Так и в мире лишь он крут-велик. Где еще смогли бы   

Горы срыть, а моря без проблем перекрыть мостом?
Только шаток-трясуч он. Трясучка под стать и в Ксерксе.
Размечтался, что сдастся Эллада, ну а потом…
Но теперь эта Греция словно заноза в сердце.

А Персида хиреет. Все меньше народу в ней.
В шах-намэ ноль поэтики - только надрыв истерик:
Погодите, мол, греки-уроды, ведь мы сильней.
Вместо лирики мат, вместо образов – лже-потери.

Все не то и не так, как ты Персию не крути.
Не сатрапы – льстецы. И не граждане, а терпилы.
Вот и Солнце на небе как будто сошло с пути
И свалилось предвестьем дурного за Фермопилы.

Ксеркс-то царь, не какой-то архонт. Вроде что ему?
И плевать, что хренова игра, ведь победна мина.
Приплывет вражий труп, если ждать его по уму.
Но плывет лишь персидская падаль из Саламина.

Ведь Эллада не Персия, чтобы лежать у ног.
Ксеркс не хочет и думать о том, что не ставший паном
Пропадет в этом мире… И в ножнах пока клинок
Неизменно умильного-льстивого Артабана.