Житейская история. Мнимая проза

  У деревенского пьянжужки Спиридона в депрессию впал старый домовой: сменил рубаху с вышитой каймой на что-то вроде нищенского балахона из мешковины сплошь дырявой и к тому же пыльной. Из стоптанных кроссовок вытащил шнурки, браслеты сплёл из них, и чтоб уж был во всем полнейший кринж, татуировками украсил телеса обильно. Нашёл на чердаке магнитофон старинный и пару чудом сохранившихся кассет, пьет брагу по ночам, под песню "Лукоморья больше нет" льёт слезы беспричинно и в туалете выключает Спиридону свет.
   Пыталась вразумить свихнувшегося домового намедни вызванная банником Яга, но тот – охальник – крикнул ей: "Уйди, карга!" 
Не стерпит ни одна девица вот такого!  В сердцах огрела диссидента бабушка семейным помелом и унеслась быстрее НЛО. И нечего дивиться! У Яги есть тоже чувства!
  А домовой подался в августе к кузену в Керчь, толкнул пред нечестью славянской гордо речь, что унизительно для домовых солить капусту, мести полы, блюсти людишкам огороды. Мол, нужно им самим решать, как жить, чего носить, где спать, что слаще петушков на палочке свобода, что домовые за людской род не в ответе и прочее бла-бла, бла-бла, бла-бла...
  Не ведаю, какие домовой сейчас вершит дела, но счастлив Спиридон, что свет никто не выключает больше в туалете.