Рыцарь Победы

Посвящено судьбе маршала двух стран: Советского Союза и Польши —
Константина Рокоссовского. В нём сочетаются образы стойкого воина и благородного человека, сохранившего человечность.

Сын поляка-католика Ксаверия,
И белоруски православной Антонины.
Две веры, но душа звала к России,
Он стал Константиновичем — верный Отчизне.

В нём сплав двух традиций и двух языков,
Рано осиротел, работал каменотёсом.
Не спорил с судьбой, не искал громких слов,
А свет в этой душе родился вечным зовом.

Под молотом камень шептал ему строго
О стойкости, что закалится в труде.
Сквозь холод и ветер пробита дорога,
Он нёс этот свет по земной полосе.

Высокий и статный, с доброй улыбкой,
Благородный воитель, кто ввек не кричал.
Слова его лились уважительно, тихо,
«Пожалуйста, голубчик...» — он так согревал.

Но грянул тридцать седьмой — и страница
Судьбы потемнела: арест и тюрьма.
С фальшивым наветом пришлось ему биться,
Не дрогнул, не сдал он, отпрянула тьма.

Не подписал наговоров на ближних,
Стальная воля, не согнут в плену.
Прошёл этот путь ради судеб и жизней,
Тюрьму простил и спас в шеренгах страну.

Воевал умом, операции готовя,
Потери снижал, берёг жизни солдат.
Донской фронт повёл он на битву сурово,
В кольцо Сталинграда зажав вражий ад.

Но даже с пленённым он был благороден,
Налил Паулюсу горячий он чай.
Был милосерден и духом свободен,
И честь, и долг излились через край.

В сорок четвёртом — «Багратион» —
Вершина полководческого искусства.
Бобруйский котёл, враг кругом окружён,
Свободу вернула себе Белоруссия!


И в сорок пятом — Парад Победы,
Как символ великой воинской славы.
Пусть мчатся годы, уходят беды,
Живёт в веках его подвиг правый.

Он — рыцарь Победы в советской шинели,
Стальной клинок в бархатных ножнах.
Он вежлив и твёрд, как того и хотели,
Наш маршал с душой христианина — в сердцах.