В предтече ветра перемен

В вечерних всполохах смиренна нынче водь.
Уткнулась лодка в берег носом, как в подушку.
Наполнил милостью молящихся Господь
В донской станичной белокаменной церквушке.

Примёрла суетность гудёжных хуторков,
Меж тучь луны кусок попался, будто в клещи,
И до крови свою бочину распоров,
На мелководье бился в вентере подлещик.

Заболонела степь. В расщелины плетней,
Как через марлечку цедились брезги с выси.
На днях взял в жёны хромоногий Пантелей,
Как часть дувана, хлопотунью Василису.

Ещё живут в едином тельце два орла,
Неразделённые смертельным острым плугом.
Не пролилась ещё кровавая смола
На степь из брюх детей, стреляющих друг в друга.

Ещё в воскресной ранней службе полон храм,
Ещё кладбишки не душились теснотою.
И не искали убиенных по ярам,
И жара не было от свечек упокойных.

А в тёмном логовище северных сторон
Не ощенились ветры красными речами.
Ещё в верховьях тих вилючий вольный Дон,
И Василиса в люльке первенца качает.

Ещё слышны из стряпки блеянья ягнят.
Где с рьяной жадностью соски у мамки ищут.
Ещё не ведает казачая земля,
Что превратится в голыдьбу на пепелище.

В вечерних всполохах смиренна нынче водь,
Уткнулась лодка в берег носом, как в подушку,
Наполнил милостью молящихся Господь
В донской станичной белокаменной церквушке.