Миша и Гоббс. Столько совпадений! Случайно ли?

Миша и Гоббс. Столько совпадений! Случайно ли?

Начнём с внешности.

Портреты Томаса Гоббса нетрудно найти в Интернете. Мишу же можно увидеть на многочисленных видеозаписях Zoom-заседаний клуба ERGO, где он является активным участником дискуссий.

Поставьте их мысленно рядом и присмотритесь. Конечно, это не сходство двух близнецов. Между ними лежат почти четыре столетия, разные причёски, костюмы и способы освещения. Но тип лица удивительно похож: высокий лоб, вытянутые черты, характерные усы и бородка, внимательный, немного скептический взгляд человека, который не просто слушает собеседника, а уже готовится ему возразить и заодно объяснить, как следует правильно понимать обсуждаемый вопрос.

Может быть, это первое совпадение случайно. Но за ним обнаруживаются другие.

Томас Гоббс

Томас Гоббс родился в Англии в 1588 году и прожил необычайно долгую для своего времени жизнь — девяносто один год. Он рано изучил латынь и греческий, затем учился в Оксфорде. Почти сразу после окончания университета Гоббс поступил на службу к аристократической семье Кавендишей. Сначала он был воспитателем молодого Уильяма Кавендиша, затем стал его спутником, секретарём, доверенным лицом и другом. Связь с этой семьёй продолжалась практически до конца жизни философа.

Вместе со своим воспитанником Гоббс путешествовал по Франции и Италии. Он познакомился с новой европейской наукой, изучал геометрию, общался с философами и учёными своего времени. Он перевёл на английский язык «Историю Пелопоннесской войны» Фукидида, спорил с последователями Аристотеля, с Декартом и позднее с представителями экспериментальной науки. Его интересы простирались от истории и политики до физики, психологии, математики и устройства человеческого мышления.

Называть Гоббса профессиональным бухгалтером было бы преувеличением. Однако он не был кабинетным философом, совершенно оторванным от практической жизни. Как секретарь и доверенное лицо Кавендиша, он был связан с деятельностью Виргинской и Бермудской компаний, участвовал в их деловых и политических делах и сам числился среди акционеров. Иными словами, счета, хозяйственные интересы, управление и практическая организация предприятий были ему хорошо знакомы.

Не был Гоббс и профессиональным музыкантом. Но музыка занимала заметное место в его жизни. Его современник и биограф Джон Обри писал, что Гоббс очень увлекался музыкой и играл на басовой виоле. По другим свидетельствам, он также пел — возможно, не столько для восхищения слушателей, сколько ради упражнения лёгких.

Главным произведением Гоббса стал опубликованный в 1651 году «Левиафан». Англия переживала гражданскую войну, и философа прежде всего интересовал вопрос: как людям избежать хаоса, взаимного страха и насилия?

По Гоббсу, в естественном состоянии люди приблизительно равны по способности причинить друг другу вред. Они стремятся к безопасности, выгоде, признанию и власти, но не могут полностью доверять окружающим. Поэтому без общей силы общество рискует превратиться в состояние непрерывной взаимной угрозы. Спасением становится общественный договор: люди передают часть своих прав единой верховной власти, способной устанавливать законы и обеспечивать порядок. Так возникает государство — Левиафан, огромный искусственный человек, составленный из множества отдельных людей.

Но для нашей истории особенно важна не только политическая, но и механистическая философия Гоббса.

Он пытался объяснить мир, человека, ощущения, желания и мышление без обращения к таинственной нематериальной силе. Всё происходящее в теле он рассматривал как движение материи. Сердце можно уподобить пружине, нервы — нитям, суставы — колёсам. Более того, Гоббс задавал провокационный вопрос: если жизнь представляет собой движение частей, почему нельзя сказать, что автоматы, движущиеся при помощи пружин и колёс, обладают некоторой искусственной жизнью?

Даже человеческий разум Гоббс описывал почти бухгалтерским языком. Рассуждать, писал он, означает производить расчёт — складывать и вычитать следствия, вытекающие из употребляемых нами понятий.

Получается удивительная картина: философ, знакомый с деловыми расчётами, любивший музыку и игравший на басовой виоле, объясняет человеческий разум как своеобразный процесс вычисления.

А теперь вернёмся к Мише.

Миша

В Интернете о Мише написано до обидного мало. Но это не означает, что о нём нечего рассказать. Просто современная цифровая эпоха распределяет известность несправедливо: об одних людях существуют многотомные биографии, а жизнь других сохраняется в письмах, воспоминаниях друзей и видеозаписях Zoom-заседаний.

Кое-что о Мише нам всё же известно.

Он имеет отношение к бухгалтерскому делу. Насколько мне известно, он также получил музыкальное образование. Он много лет участвует в интеллектуальных дискуссиях, охотно высказывает собственное мнение и, подобно Гоббсу, вполне естественно чувствует себя в роли наставника и советчика.

О своей встрече с Сергеем Довлатовым Миша сам рассказывал в публично размещённой видеозаписи. По его словам, он посоветовал будущему знаменитому писателю оставить литературу как занятие ненадёжное и посвятить себя более основательному бухгалтерскому делу.

Мне много лет спустя достался похожий совет. Миша рекомендовал мне оставить музыку и вернуться к математике. Правда, совет этот был направлен не только мне: копии писем получили более ста человек. По-видимому, Миша счёл свою рекомендацию настолько полезной, что не захотел ограничивать круг её читателей одним адресатом.

В этом есть своя последовательность. Довлатову предлагалось променять литературу на бухгалтерию. Мне — музыку на математику. Меняются люди, времена и виды искусства, но сохраняется забота Миши о том, чтобы его знакомые занимались серьёзным и надёжным делом.

Гоббс значительную часть жизни был воспитателем, секретарём и советником. Некоторые исследователи даже рассматривают его политические сочинения как книги советов, основанных не только на отвлечённой теории, но и на практическом опыте.

Миша тоже явно неравнодушен к судьбе окружающих. Он не просто сообщает своё мнение, а старается направить человека на правильный путь — разумеется, в соответствии с собственным пониманием правильности.

Случайно ли это очередное совпадение?

Машина, которая не может мыслить

Наиболее интересное совпадение обнаруживается в отношении Миши к искусственному интеллекту.

Во время одного из обсуждений, примерно на отметке 2:31:32, Миша сказал:

«Единственное, что может сделать машина, — комбинировать звуки по данному алгоритму».

Смысл его позиции можно выразить так: искусственный интеллект является машиной; машина действует механически, по алгоритму; следовательно, она не способна по-настоящему мыслить и заниматься творчеством.

Это замечательная современная демонстрация механистического языка. Искусственный интеллект рассматривается как механизм, складывающий и переставляющий заранее полученные элементы. Никакой тайны, никакого вдохновения — только алгоритм, вычисление и комбинация.

И тут перед нами неожиданно возникает Гоббс.

Он тоже пытался свести сложнейшие явления к движению частей, причинам, следствиям и расчёту. Он представлял тело как механизм, государство — как искусственного человека, а рассуждение — как вычисление. В этом смысле Мишина картина искусственного интеллекта действительно звучит по-гоббсовски.

Но здесь обнаруживается и любопытное расхождение.

Миша говорит: машина действует механически, поэтому мыслить не может.

Гоббс мог бы ответить: а разве человек действует не механически? Если человеческие ощущения являются движениями тела, а рассуждение представляет собой расчёт, то само слово «машина» ещё не доказывает отсутствия мышления. Более того, Гоббс допускал, что автоматы обладают некоторым подобием искусственной жизни.

Получается, что Миша одновременно похож на Гоббса и спорит с ним. Он наследует механистическую манеру описания мира, но проводит границу там, где сам Гоббс, возможно, не стал бы проводить её столь уверенно.

Для Гоббса человек тоже является чрезвычайно сложным материальным механизмом.

Для Миши человек мыслит, а машина — нет.

Вот почему называть Мишу простым последователем Гоббса было бы неточно. Скорее, он является современным невольным наследником одной из линий гоббсовской философии, который, получив наследство, распорядился им по-своему.

Так случайны ли совпадения?

Итак, перед нами два человека.

Оба внешне похожи.

Оба имели отношение к деловым расчётам и бухгалтерии — хотя у Гоббса это было частью более широкой секретарской и хозяйственной деятельности.

Оба не были чужды музыке.

Оба охотно выступали в роли наставников и советчиков.

Оба рассуждали о человеке, разуме и машине, используя язык механизма, вычисления и порядка.

Наконец, оба, судя по выражению лица, не слишком склонны были принимать чужие доводы только потому, что они нравятся их автору.

Случайны ли все эти совпадения?

Как учёный, я обязан признать: перечисленных признаков недостаточно для доказательства переселения философской души из Англии XVII века в современного участника клуба ERGO.

Но как художник и композитор собственных мыслей я имею право на фантазию.

И в моём художественном воображении Миша — это Гоббс, доживший до наших времён. Не буквальное продолжение исторического философа и не точная копия его взглядов, а его далёкий интеллектуальный родственник, сохранивший внешнее сходство, любовь к советам, уважение к серьёзным профессиям и привычку рассматривать сложнейшие явления как работу большого, но вполне объяснимого механизма.

Разумеется, это не научная гипотеза.