Как заяц лису трепал, а медведь на ёлке дрожал

Бегал в Карельских лесах по мшистым тропам зайчик молодой. Уши торчком, хвостик прячет, а сам от каждого шороха дрожит. Треснет ветка от старости — он уже в кусты прыгает, сердце так в пятки и уходит.

Однажды выбежал косой к ручейку узенькому. Наклонил голову над водой быстрой, смотрит в отражение своё. Сначала испугался: глазища огромные, шерсть дыбом! А потом понял, что это он там плещется. Вздохнул тяжело, усы мокрые облизал:
— Эх, вот бы мне хотя бы один денёк пожить так, чтобы не бояться ничего на свете!

А чуть выше на холме, где сосны кривые от ветров наклонились, медведь большой воду пьёт. Не напьётся никак — жарко ему. Уставился в ту же бегущую воду и ворчит басом:
— Эх, горе моё медвежье… Не боялись бы меня звери лесные так сильно, может, и друзей бы побольше себе завёл. А то рыкнешь для порядку, все по норам разбегутся, поговорить не с кем.

Услышала их водичка живая, прозрачная. Решила помочь двум просящим. Напились звери воды ледяной, студеной, встряхнулись. И пошли каждый своей дорогой.

Бежит заяц — и диву даётся. Чувствует мощь небывалую в лапах своих быстрых, спину ровно держит, страх свой серый позади оставил. Тут лисица рыжая ему навстречу выходит, походкой крадущейся идёт, зубы показывает:
— Вот ты, ушастый, и попался. Полезай-ка ко мне на зубки сам, а то хуже будет.

Заяц как рассмеётся! По траве зелёной и мху белому ягелю катается, живот со смеху надрывает. Встал на лапы задние, схватил лисицу за хвост пышный, самый кончик зубами прихватил — давай её по всему лесу таскать, словно тряпку старую.
Увидели сороки-белобоки зрелище такое свысока, застрекотали на весь бор и полетели рассказывать о зайчике-трусишке, который силу богатырскую обрёл.

Тем временем к медведю три волка матерых подошли. Хвостами виляют, зубы скалят — здороваются вроде, а пасти голодные. Медведь от страха к старой ели прижался, голосок тоненький стал, будто комар пищит:
— Не ешьте меня, братцы серые! Я совсем не вкусный, честное слово.

Волки переглянулись: понять ничего не могут. Был хозяин леса — великан, а тут лепечет чего-то. Обиделись они такой дерзости, да и набросились на шкуру его толстую. Кусают, а ему только щекотно сквозь густой мех. Но всё равно боязно медведю — вдруг прокусят до живого? Залез он от них на дерево высокое, сидит на тонкой ветке, дрожит крупной дрожью, кору когтями рвет, зубами стучит так, что дятлы заслушались.

Тут летят сороки прямо над ветвями, новости лесные кричат во всё горло:
— Слыхали?! Заяц наш лису одолел, гоняет её по кустам! Не боится ничего, настоящий лесной богатырь теперь!

Волки услышали, да не поверили  птичьим голосам. Легли под деревом отдыхать, ждут, пока медведь упадёт или сам от голода слезет.

А тут заяц бежит мимо, страха не помнит совсем. Весело скачет, через валунники перемахивает. Наверху ветка хрустнула громко. Косой уши навострил, кричит вверх:
— Эй, медведь! Ты чего залез так высоко? Мёд дикий учуял?
Медведь глаза приоткрыл, трясётся:
— От волков спасаюсь, чтоб не цапнули. Сил моих нет!

Заяц смеётся звонко, эхо по лесу пускает:
— Такой большой, а каких-то облезлых волков боишься! Айда вниз, покажу тебе, как надо!

Тут-то волки обозлились окончательно. Шерсть на загривках вздыбили, слюну сглотнули и на зайца бросились на всей скорости.
Косой даже бежать не стал. Камень круглый поднял, прицелился — первому волку точно между глаз как даст! Волк тут же рухнул, только лапы кверху задрались. Остальные двое вокруг зайца круги нарезают, друг другу шепчут:
— Давай ты первый прыгай!
— Нет, ты! Он вон какой здоровый сегодня!

А заяц спокойно к тому самому дереву подходит, облокотился на ствол могучий и говорит медведю:
— Слезай, сосед. Не бойся ты их, блох лесных. Мы сейчас их проучим.

Волки договорились на счёт «три» разом прыгать. Считают вслух, хрипят от злобы:
— Раз… Два…
И тут медведь как чихнёт на весь Карельский лес! Ветку свою обломал. Вместе с ней кубарем вниз рухнул — прямо на двух оставшихся волков. Сидит сверху, головой огромной мотает, в чувства приходит:
— Ох, прости, заяц… Что-то я устал за сегодня.

Пошли они рядышком, куда родник слаще бьет, воды живой попить. Знает заяц тайные ключи под скалистым берегом. Остались волки без добычи лежать отдыхать под ёлкой втроём — побитые и удивлённые. А медведь на спине своей широкой зайца до самого родника подвёз — уважил товарища нового.

Напились звери водицы ледяной, ключевой. Как последняя капля упала — стали прежними. Зайчик снова ушки прижимает, медведь опять бурчать начал. Головами трясут, фыркают, понять ничего не могут, как будто им сон один на двоих приснился. Только спины у двух волков долго ещё болели, а у третьего шишка выросла на лбу. Лисица на глаза боялась показываться с хвостом растрепанным, ждала, пока отрастёт шерсть.

Так и завелась в Карелии настоящая дружба между медведем большим и зайчиком маленьким. Ходят теперь вместе: косой дорогу показывает, потому что быстрый, а медведь ветки сухие ломает, костёр разводит. Говорят звери: если встретишь в лесу таких странных друзей — кивни им вежливо. Значит, тоже той самой воды когда-то глотнуть довелось.