Охота на Вервольфа. Рассказ

Глава 1. Граница ожога

В комнате пахло грозой, остывающим воском и дорогим табаком Марка. Между ними не осталось слов — только тяжелое, рваное дыхание, которое заполняло всё пространство от пола до потолка. Это была не нежность, а запоздалая, злая расплата за месяцы молчания и фальшивых улыбок при встречах. Елена знала, на что шла, когда переступила порог этого дома, но тело отказывалось слушать разум.
Марк толкнул её к стене, и этот глухой удар отозвался дрожью в её позвоночнике. Тонкая рубашка на его плечах треснула, когда она с силой рванула ткань на себя, впиваясь ногтями в горячую, влажную от пота кожу. Ей хотелось разрушить его показное спокойствие, стереть эту вечную холодную маску хозяина жизни.
— Ты ведь этого хотела? — хрипло прошептал он ей в самые губы, перехватывая её тонкие запястья и прижимая их над головой. Его тело, тяжелое, сильное, лишало её всякой возможности дышать.
Елена не ответила. Вместо этого она резко подалась вперед, ловя его губы своими — искусанными, горячими, со вкусом соли. Дикое, первобытное напряжение между ними достигло предела. Каждое движение Марка было резким, на грани боли, словно он пытался выжечь на ней свое клеймо. Ткань платья поддалась с треском, обнажая плечи и спину.
Он развернул её лицом к холодной стене, жестко зафиксировав ладонью её шею, заставляя подчиниться своей тяжести. Острая вспышка боли от бетонной шероховатости под пальцами лишь сильнее подстегнула её. Она не просила пощады — она отвечала на каждый натиск судорожным, рваным выдохом, выгибаясь навстречу его жестким, ритмичным движениям. Пальцы Марка сжались на её волосах, заставляя запрокинуть голову.
Он заставил её закинуть ноги ему на плечи, ломая последнее сопротивление, лишая опоры. Мышцы Елены были сведены судорогой, натянуты, как струны, пальцы ног судорожно хватали пустой, раскаленный воздух спальни, пока он вдавливал её колени к самой груди. Кожа на её бедрах горела от жестких хватов его пальцев — там уже наливались темные, багровые отметины. Это было похоже на поединок, где побежденный получает столько же удовольствия, сколько и палач. Руки в кровь, зубы впиваются в плечо, а в ушах — только оглушительный стук пульса и хриплый, утробный звук его дыхания. Они сцепились, как раненые волки, деля один хрип на двоих, уничтожая последние границы дозволенного.
Шторм утих так же внезапно, как и начался. Мышцы её ног окончательно ослабли, бессильно упав на растерзанную постель. Тело бил мелкий, неуправляемый озноб изнеможения. Марк рухнул рядом, тяжело вжимаясь лицом в мокрую от пота подушку. В комнате воцарилась глухая тишина, в которой было слышно лишь, как капли пота монотонно падают с края кровати на паркет.
Он медленно повернул к ней лицо. В его потемневших зрачках больше не было ярости — только бездонная усталость. Он придвинулся ближе, обжег её ухо своим сухим дыханием и тихо, надтреснутым голосом произнес:
— А теперь уходи, пока она не вернулась.

Глава 2. Скорость остывания

Фраза повисла в воздухе, как капля яда. Ледяное молчание, наступившее вслед за ней, было страшнее недавнего звериного хрипа. Елена не закричала. Её реакция была механической, пугающе расчетливой.
Она рывком поднялась с кровати. Ноги, еще минуту назад дрожавшие от изнеможения, теперь подчинились железной воле. В темноте комнаты она начала собирать свои вещи. Движения были резкими, точными. С треском натянулись чулки. В глухой тишине звякнула молния юбки. Она не искала разорванное платье — просто набросила на голое тело его старую тяжелую рубашку, валявшуюся на стуле, и затянула её на талии своим кожаным ремнем.
Марк лежал неподвижно, глядя в потолок. Ему было страшно. И этот страх теперь заполнял комнату вместо страсти.
— Ты чудовище, — тихо, без единой эмоции в голосе произнесла она, застегивая замок на сапоге. — Ты знал, что она приедет сегодня. Ты специально сделал это именно сейчас.
Елена знала, кто такая «она». Третьей в этом проклятом уравнении была Анна — старшая сестра её собственного погибшего мужа и главный инвестор их медицинского фонда. Женщина со связями, способными уничтожить любого из них одним телефонным звонком. Анна была безумна в своей ревности к памяти брата. Год назад, когда произошла та авария, Анна прямо у гроба поклялась, что если узнает, что у вдовы появился кто-то другой, она обнародует результаты независимой экспертизы тормозной системы. Экспертизы, которая доказывала: тормозные шланги были надрезаны изнутри гаража, к которому доступ имели только двое — сама Елена и Марк.
Их сегодняшняя близость была не просто вспышкой страсти. Это был их общий способ заглушить первобытный страх перед идущей по следу охотницей. Они пытались выжечь друг другом ужас.
Вдруг в холле первого этажа раздался тяжелый, металлический скрежет. Кто-то уверенным движением вставил ключ в замочную скважину. Звук провернувшегося ригеля отозвался в их головах как выстрел. Анна вернулась. На три часа раньше, чем обещала.

Глава 3. Три угла одной комнаты

Звук шагов на первом этаже напоминал удары метронома. Анна шла не таясь. Её дорогие туфли мерно чеканили шаг по мраморной плитке. Каждое движение парализовало тех, кто находился наверху.
Марк мгновенно скатился с кровати. Лицо его в полумраке стало земляного цвета. Сбросив оцепенение, он схватил Елену за локоть и рванул в сторону узкой двери, скрытой за портьерой — к черной винтовой лестнице, ведущей в гараж.
— Уходи через котельную, — лихорадочно зашептал он. — Беги через сад к старой калитке. Если она увидит тебя здесь, мы оба трупы!
Но Елена не двинулась с места. Внутри неё страх вдруг выгорел, оставив лишь холодное безразличие. Она сильно оттолкнула его руку.
— Нет. Хватит бегать. Пусть смотрит.
— Ты с ума сошла?! — он перехватил её за плечи, встряхивая. В его глазах плескался подлинный ужас. — Иди к чертовой матери на лестницу!
Шаги Анны уже раздавались на ступенях главной лестницы. До спальни оставалось не более тридцати секунд. Елена посмотрела на него в упор и сделала три шага назад. Но не к потайной двери. Она шагнула прямиком в темноту глубокой гардеробной, стоящей напротив кровати. Деревянные створки жалюзи мягко сомкнулись перед её лицом, оставив лишь узкие горизонтальные щели для обзора. Она хотела знать, предаст ли он её прямо сейчас.
Дверь спальни распахнулась. В комнату хлынул резкий, желтый свет из коридора. Анна стояла на пороге — высокая, сухая, в безупречном сером плаще. Её лицо казалось высеченным из камня. Марк уже стоял у окна, наспех натянув брюки и делая вид, что только что проснулся. На его голом торсе были отчетливо видны свежие, сочащиеся красным царапины.
— Анна? — его голос дрогнул. — Ты же говорила, что будешь только утром. Что-то случилось?
Анна не ответила сразу. Она медленно прошла в глубь комнаты. Её взгляд упал на растерзанные простыни и, наконец, на пол, где в тени белел обрывок кружевного белья.
— Рейс отменили, — сухо произнесла Анна. — Но я вижу, что здесь всё прошло по расписанию. Ты плохо заметаешь следы, Марк. Я ведь предупреждала тебя. Мой брат погиб из-за твоей слабости к этой девке. Вы думали, что я слепа?
Марк опустил голову. Вся его недавняя жесткость испарилась. Перед Анной стоял напуганный, жалкий человек.
— Анна, послушай… Это была ошибка. Она сама пришла! Она шантажировала меня! Говорила, что расскажет полиции про гараж. Про то, что это я… я надрезал те шланги! Это она всё придумала, Анна! Спаси меня от неё!
Внутри гардеробной Елена беззвучно усмехнулась. Ложь Марка была предсказуемой и трусливой.
Анна посмотрела на Марка с глубоким, брезгливым сожалением. Она медленно достала из кармана плаща небольшой, матово-черный диктофон. На его торце горел индикатор активной записи.
— Я знаю, кто надрезал шланги, Марк. Я знала это с самого первого дня. Экспертиза была лишь предлогом, чтобы держать тебя на поводке. Но мне нужен был твой подлинный голос. Твое чистосердечное признание в соучастии. И ты только что произнес его. А теперь, — Анна повернула голову в сторону гардеробной, и её глаза уставились точно в щель между жалюзи. — Можешь выходить, дорогая. Спектакль окончен.

Глава 4. Цена признания

Створки жалюзи разъехались. Елена вышла под резкий свет, не пряча глаз. В просторной мужской рубашке, с растрепанными волосами, она смотрела на Марка сверху вниз.
— Ты продал меня за секунду, — тихо сказала она. — Даже не подумав.
Марк отступил. Его лопатки уперлись в оконное стекло. Ловушка захлопнулась. Понимание того, что его жизнь и свобода уничтожены, выжгло в нем остатки разума. Марк издал дикий, гортанный рык. Вместо того чтобы подчиниться, он резко бросился вперед. Он прыгнул на Елену, используя её как живой щит, и одновременно свободной рукой схватил со стола тяжелый хрустальный декантер для виски.
— Назад! — заорал Марк в лицо Анне, прижимая Елену спиной к своей груди. — Назад, старая тварь, или я раскрою ей череп! Отдавь диктофон!
Елена чувствовала, как бешено колотится его сердце у неё между лопатками. Острые грани хрусталя замерли у её виска. Но страха не было. Она почувствовала, как под ногами Марка на паркете скользит то самое пролитое во время их соития масло для тела.
Анна сделала шаг назад, сохраняя абсолютное спокойствие.
— Ты не сделаешь этого, Марк. Ты слишком труслив.
— Заткнись! — взвыл Марк. Он попытался сделать шаг назад, чтобы занять более удобную позицию, но его босая нога наступила на скользкое пятно. Нога поехала. Марк потерял равновесие.
Елена среагировала мгновенно. Локтем правой руки она с силой ударила его под дых, заставляя выпустить воротник, и резко вывернулась из его хватки. Марк, лишившись опоры, со всего маху полетел спиной назад. Раздался оглушительный звон. Его тяжелое тело на полной скорости пробило панорамное окно спальни. На секунду в комнате повисла тишина, а затем снизу, со двора, раздался глухой, влажный удар о каменные плиты террасы.

Глава 5. Сценарий на двоих

В комнате воцарилась абсолютная, глухая тишина. Сирены молчали — городская черта осталась далеко позади, и до приезда первых патрулей у них было как минимум полчаса абсолютного, безраздельного уединения. Марк больше не существовал. Огромный проем разбитого окна впускал в спальню прохладный ночной воздух, который бережно слизывал со стен запах его табака, очищая пространство для них двоих.
Анна медленно повернулась к Елене. Тяжелый серый плащ соскользнул с её плеч на ковер, обнажая строгое платье из плотного черного шелка. Её движения были лишены прежней деловой сухости — в них проступила мягкая, хищная грация хозяйки положения. Линия её губ дрогнула, превратившись в теплую, торжествующую улыбку.
— Всё, Лена. Мы его стерли, — тихо произнесла Анна.
Елена сделала шаг навстречу, и вся та ледяная броня, которую она удерживала перед Марком, окончательно рухнула. Настоящий враг, державший её в заложниках страха целый год, лежал внизу на камнях. Она подошла вплотную, чувствуя, как внутри зарождается новое, незнакомое доселе волнение — чистое, лишенное вины и примеси чужого насилия.
Анна протянула руку, её пальцы — теплые, пахнущие дорогим парфюмом с нотами сандала — мягко коснулись щеки Елены, а затем скользнули ниже, очерчивая багровые следы на шее, оставленные пальцами Марка. От этого бережного, исцеляющего прикосновения у Елены перехватило дыхание.
— Больше никто тебя не тронет, — прошептала Анна, наклоняясь ближе.
Их поцелуй стал точкой невозврата. Это было не просто облегчение — это был глубокий, пьянящий триумф двух сообщниц, разделивших смертельную тайну. Губы Анны были настойчивыми, сухими и горячими, они требовали полного подчинения, но теперь это подчинение приносило Елене дикое, острое удовольствие. Ткань мужской рубашки, чужой и ненужной, с треском поддалась под сильными пальцами Анны. Рубашка полетела на пол, оставив Елену полностью обнаженной в блеклом лунном свете.
Анна увлекла её за собой на кровать, сминая растерзанные шелковые простыни. Черное шелковое платье Анны шуршало под пальцами Елены, когда та судорожно пыталась освободить её от одежды, желая почувствовать кожей к коже эту зрелую, сильную женщину. Когда преграды исчезли, комната словно растворилась в багровом мареве.
В лунном свете их тела казались литыми, переплетенными в единый, сложный узел. Ласки Анны были неторопливыми, но неотвратимыми — её ладони скользили по внутренней стороне бедер Елены, заставляя ту судорожно выгибать спину и впиваться пальцами в плечи любовницы. Каждое движение отзывалось внутри Елены острой, конвульсивной дрожью. Обида, страх и унижение прошлых месяцев плавились и сгорали в этом яростном, чистом потоке женской нежности. Елена запрокинула голову, ловя губами воздух, её бедра непроизвольно подавались навстречу властным, тягучим прикосновениям Анны, которая вела её за собой всё выше, к самому краю ослепительной вспышки.
Они двигались в унисон, деля один рваный вздох на двоих, теряя счет минутам в этой тихой, отрезанной от остального мира спальне. Это было их личное, языческое празднование свободы. Елена чувствовала, как горячее дыхание Анны обжигает её ключицы, как её сильные руки фиксируют её тело, даря долгожданное чувство абсолютной, незыблемой безопасности. На пике этого изнурительного, сладкого напряжения Елена вскрикнула, утыкаясь лицом в шею Анны, пока тело содрогалось в финальных, очищающих волнах экстаза.
Они лежали, тесно прижавшись друг к другу, слушая, как постепенно выравнивается их общий пульс. Ночная прохлада из окна больше не казалась зябкой.
Прошло двадцать минут. За окном, далеко внизу, послышался первый, еще едва различимый шорох шин по гравию подъездной аллеи и далекий отсвет синих огней на верхушках сосен.
Анна медленно отстранилась, поцеловала Елену в соленые губы и поднялась. Её лицо снова вернуло себе выражение ледяного, безупречного спокойствия. Она быстро натянула белье, застегнула платье и вернула на место растрепанные волосы. Елена набросила на плечи шелковый халат, садясь в кресло и принимая позу глубоко шокированной, беззащитной свидетельницы.
Анна взяла со стола свой телефон, уверенным шагом подошла к разбитому окну и, не оборачиваясь, набрала номер. Её голос в трубке звучал идеально ровно, с легкими нотками контролируемой паники:
— Алло, полиция? Срочно пришлите наряд по адресу Лесной тупик, дом 4. У нас трагедия. Мой управляющий, Марк, в припадке безумия напал на мою гостью, а затем выбросился из окна второго этажа. Поторапливайтесь.