Ты променял на маленькое я

Я не прошу безгрешности на свете,
Мы все порой бываем не правы.
Но есть сердца, что держатся на свете
Не правотой, а нежностью любви.

Есть люди, что прощают не от слабости,
Не потому, что не умеют мстить.
Они умеют сквозь чужие крайности
Не осудить...
А всё-таки любить.

Они молчат, когда кричать бы надо.
Они стоят, когда весь мир ушёл.
Они не помнят зла...
Но, как награда,
Им редко достаётся хорошо.

Они хранят не сказанные встречи,
Надежды, что сгорали без огня.
И каждый раз, расправив тихо плечи,
Спасают тех, кто не спасал меня.

Им боль знакома. Горечь. Расставанья.
Но сердце не становится черствей.
Оно ещё способно к пониманью
Чужих причин...
И собственных потерь.

Но как же странно, Господи, и горько,
Что тот, кому ты столькое простил,
Порой за слово, брошенное только,
Уже казнит,
Как будто не любил.

Как будто всё, что прожито годами,
Легко смывает первая волна.
Как будто все бессонницы меж нами
Не стоят одного неверного словца.

Как будто все стихи, что сердцем пелись,
В которых был и свет его, и тьма,
Вдруг ничего...
В миг обесценились,
Лишь потому, что дрогнула душа.

Ты принимал как должное заботу,
Не замечая цену доброты.
Так путник привыкает к небосводу
Перестаёт смотреть на звёзды стоя на земле.

Ты принимал прощение за слабость.
Не видел, сколько мужества в нём есть.
Не понимал:
не всякий дарит радость,
Когда ему в ответ приносят месть.

Ведь легче хлопнуть дверью, не прощая.
Легко зачеркнуть прожитые дни.
Но только сильный, сердце возвращая,
Не станет мерить вечность пустяками.

И я сегодня поняла внезапно,
Без громких слов, без горечи речей:
Не каждый, кто любим невероятно,
Достоин этой преданной любви.

Не каждый, кто согрет чужою верой,
Умеет сам хоть искру сохранить.
И если сердце судит только мерой,
Оно ещё не научилось любить.

Я не жалею.
Нет.
Ни строчки. Ни мгновенья.
Я всё писала искренне, любя.
Мне жаль лишь то,
Что целое прощенье
Ты променял
На маленькое «я».