***

Скулит, как брошенный щенок, слепая вьюга,
Касаясь ледяным стеклом оконных рам.
Она одна. И нет по близости ни друга,
Лишь пустота легла к затравленным ногам.
Размазав тушь солёною рукой до скулы,
Стирая чёрный грим обманутой души,
Она сидит на крае шаткого разгула —
На самом краешке истерзанной тиши.
Ей не везло в любви. Ей выпала чужбина,
Где каждый шёпот — лишь холодный сквознячок.
Он обещал ей стать навеки половиной,
А сам оставил только выжженный зрачок.
И слёзы катятся чернильными ручьями,
Впитавшись в воротник промокшего пальто.
Меж ней и миром вырастает пропасть-яма,
И понимает в этот миг она про то,
Что все признания рассыпались, как стёкла,
Под каблуками равнодушной суеты.
Душа от горьких слов озябла и продрогла,
Сжигая за собою хрупкие мосты.
Вопит метель о том, что счастье было вздорным,
Что верить зеркалам — опасная игра.
Мир оказался для неё глухим, покорным
Погоне за теплом чужого костра.
Сквозь вой пурги её неслышный крик сорвётся,
О чувствах тех, которым вышел скорый срок.
Пусть эта ночь когда-нибудь да разобьётся,
Когда коснётся сердца первый тёплый вздох.