Палево и холодрыга

Старинная сибирская песня в варианте Булата Окуджавы не имеет никакого отношения к Юрию Лозе, тем не менее, её вообще не поют, даже грузины.


От подсолнуха сомочку в тёплую землю зарою.
И рябину укрою, но спелые гроздья сорву.
И друзей позову. На них сердце струною настрою.
А иначе, зачем на земле этой вечной  живу.

На земле этой вечно то палево, то холодрыга. То ли ветер  из рая в лицо, то ли ад на земле,
Толерантной к монголо-татарскому игу,
И в субтропики влажные канущей где-то в конце.

Что посеешь-пожнешь на земле этой вряд ли.
Небо слезит на рожь и на косы твои.
Только я все равно буду сомочки солнышка прятать.
И косить до рассвета в росе её трынью траву.

В тёмно-красном своём будет петь на закате Сирена,
В лунно-белом своём преклоню перед нею главу,
И заслушаюсь я, и умру от любви и измены.
А иначе, зачем по земле этой круглой плыву.

Заклубится закатная мгла, по углам залетая,
Пусть опять пробегут предо мна не во сне- наяву
Белый буйвол, серебряный коник , и лань золотая.
А иначе, зачем я косил им траву-мураву.



Текст для переделок (оригинал) :

[Виноградную косточку в тёплую землю зарою,
И лозу поцелую, и спелые гроздья сорву,
И друзей созову, на любовь своё сердце настрою.
А иначе, зачем на земле этой вечной живу.

Собирайтесь-ка, гости мои, на моё угощенье,
Говорите мне прямо в лицо, кем пред вами слыву.
Царь небесный пошлёт мне прощение за прегрешенья.
А иначе, зачем на земле этой вечной живу.

В тёмно-красном своём будет петь для меня моя дали,
В чёрно-белом своём преклоню перед нею главу,
И заслушаюсь я, и умру от любви и печали.
А иначе, зачем на земле этой вечной живу.

И когда заклубится закат, по углам залетая,
Пусть опять и опять предо мной проплывут наяву
Белый буйвол, и синий орел, и форель золотая.
А иначе, зачем на земле этой вечной живу.]