Четвертый

            Вадим Шварц и Сергей Серов

Вступительное слово.
Многие уже начинают догадываться , что тут что-то не чисто. Но правду знают единицы. Президент России - клон. И причем уже четвертый за эти 26 лет. Компания Блек Рок, поручила группе директоров взять в свои руки управление РФ. Группа, называемая себя Конклавом, организовала внутри института, занимавшегося бальзамированием трупа Ленина, секретную лабораторию, где выращивала клоны ВВ Путина.В каждый клон был встроен искусственный тромб,который можно было запустить удаленно.
Итак, это уже четвертый клон, которого члены Конклава пренебрежительно называют Пуй Четвертый.

ГЛАВА 1: Срок годности
Валдайская резиденция. Бункер «Объект-4».
Время: 02:14 ночи.
За дубовыми панелями, имитирующими уютный кабинет императора Николая II, гудел бесшумный швейцарский климат-контроль. Здесь пахло дорогой кожей, сублимированным эспрессо и лёгким озоном — так обычно пахнет медицинское оборудование, которое пытаются отчаянно маскировать под музейную антикварную мебель.
Майор ФСО Григорий «Гриша» Меньшов тяжело опустился на кожаное кресло и потер гудящие переносицу и виски.
— Ганс, скажи мне как специалист… — протянул Гриша, глядя в потолок. — Вы ему в прошивку исторический факультет МГУ в полном объёме заливали или с кусками Википедии? Он меня задолбал. Два часа. Два! Часа! Рассказывал, почему Великое Княжество Литовское сам; напросилось на раздел в четырнадцатом веке. Я чуть в стоячем положении не уснул.
За стеклянной перегородкой, стилизованной под шкаф с редкими фолиантами, сидел доктор Ганс Шмидт. Высокий, поджарый швейцарец в стерильно-белом поло и с синяками под глазами величиной с альпийские озёра. Он не оторвал взгляда от изогнутого монитора.
— Gott im Himmel, Григорий, радуйся, — отозвался Ганс с легким немецким акцентом, нервно стуча пальцами по клавиатуре. — У «Третьего» вообще был пунктик на балете. Мы еле успевали кулисы переставлять и доставать пачки нужного размера. А «Второй» три дня подряд пытался всерьёз переписать правила игры в городки. Так что исторический экскурс — это ещё мягкая фаза.
— Да какая мягкая… Он завтра на Совете Безопасности собирается зачитать доклад на сорок страниц! — Гриша достал из кителя пачку сигарет, но, вспомнить про датчики дыма, с тоской убрал обратно. — Ладно, что там по биометрии? Сердце, пульс, давление? Наш помазанник божий завтра вообще до трибуны дойдёт?
Ганс замрёт. Пальцы зависли над клавишами.
— Насчёт «завтра»… — тихо сказал швейцарец. — Подойди-ка сюда.
Гриша нахмурился, поднялся и заглянул через плечо инженера. На мониторе вместо привычных зеленых графиков кардиограммы горело одно-единственное окно с лаконичным интерфейсом на английском языке. В верхнем углу ярко мигал логотип: BlackRock / Tactical Management.
[PRIORITY 0 — DIRECTIVE]
Source: Conclave Board Directors
Subject: Project «Puy-IV»
Status: Terminated (Low ROI / High Risk)
Execution: Auto-Thrombus Protocol
Time: 03:00 UTC (47 hours, 46 minutes remaining)
Гриша на мгновение потерял дар речи. Сфокусировал взгляд на строчках ниже, набранных мелким печатным шрифтом.
Note: Support staff (Group-B) scheduled for standard liquidation and secrecy protocol #4.
— Так… — Гриша медленно втянул воздух через нос. — «Low ROI» — это что?
— Return on Investment, — сухими губами перевёл Ганс. — Низкая окупаемость инвестиций. Конклав считает, что Четвёртый стал слишком дорого обходиться в плане медийных рисков.
— А «Standard liquidation» для Группы «Б» — это, я так понимаю, мы с тобой? — уточнил майор. — Без выходного пособия и с закрытым гробом?
— Именно. Мне — «авиакатастрофа на приватном джете над Боденским озером». Тебе — «героическая гибель при исполнении в закрытом санатории». Протокол идеален, Григорий. Пять человек в Нью-Йорке нажимают Enter, нано-боты в крови Четвёртого сворачивают белок, у него естественная остановка сердца. А нас зачищает выездная бригада ликвидаторов, пока мы тут пишем отчёты.
Гриша замолчал. В кабинете было настолько тихо, что слышно было, как за стенкой в соседнем блоке тихо посвистывает носом во сне «Пуй Четвёртый» — человек, уверенный, что управляет одной шестой частью суши, и не подозревающий, что его таймер тикает со скоростью сорок семь часов.
— Ну уж нет, — наконец выговорил Гриша, и в его голосе прорезался металл боевого офицера. — Я ради этой выслуги лет десять лет в бункерах не для того сидел, чтобы меня «ротировали» из-за каких-то нью-йоркских финансистов. Ганс. Твои нано-боты в его крови. Ты можешь перехватить сигнал?
— Ты сумасшедший? — швейцарец уставился на него круглыми глазами. — Сервер Конклава мониторит его пульс каждую секунду! Если они не увидят прямую линию на кардиограмме ровно в три ночи, они поймут, что софт взломан. И тогда сюда пришлют не чистеньких ликвидаторов с инъекциями, а просто сотрут этот бункер с лица земли стратегическим «сбоем» в системе ПВО!
— А если они увидят прямую линию, но он не умрёт? — Гриша прищурился, в его голове мгновенно начал выстраиваться план. — Ты можешь ввести его в «сон»? Сделать так, чтобы для их датчиков он был трупом, а для нас — просто крепко спящим пациентом?
Ганс застыл. В его глазах швейцарского прагматика вспыхнула искорка научного азарта.
— Искусственная гибернация… Снизить метаболизм до 1%, заблокировать биодатчики, выдать в сеть фальшивый сигнал «Heart Failure»... Это технически возможно. Но Григорий, ты понимаешь последствия?! Если Четвёртый впадет в кому, Кремль останется без президента! Начнется паника!
В этот момент в двери лаборатории мягко звякнул зуммер. На экране внутренней связи высветилось перепуганное лицо дежурного офицера ФСО.
— Майор! У нас проблема! — зашептал офицер. — Из Москвы только что привезли гражданина Зайцева.
— Какого ещё Зайцева?! — рябнул Гриша.
— Ну… Иннокентия Петровича! Учителя физики из Подольска! Из протокола подмены на парадах! Нам сказали, что у Четвёртого завтра утром прямой эфир, а он вечером жаловался на горло. Вот начальство и решило перестраховаться и привезти двойника заранее… А Зайцев закрылся в туалете и плачет, требует вернуть ему тетради восьмого «Б»!
Гриша посмотрел на Ганса. Ганс посмотрел на Гришу.
— Сорок семь часов, — прошептал швейцарец.
— Пошли заваривать крепкий кофе, Ганс, — вздохнул Гриша. — Нас ждёт очень длинная ночь.

ГЛАВА 2: Симуляция тромба
Валдай. Подземный медицинский блок.
Время: 03:45 ночи. До «ликвидации» — 47 часов 15 минут.
— Я не буду надевать этот грим! Вы понимаете, что у меня завтра лабы по электродинамике?! Восьмой «Б» без меня сжёг два амперметра на прошлой неделе!
В коридоре медицинского блока истерил худощавый мужчина лет сорока пяти в мятом пиджаке с заплатками на локтях. Это был Иннокентий Петрович Зайцев. Если бы ему надели строгий костюм от Brioni и сделали фирменный зачёс, от оригинала его не отличила бы даже родная собака.
Гриша подошёл к нему вплотную, положил тяжелую ладонь на плечо и посмотрел самым искренним взглядом, на который был способен майор ФСО.
— Иннокентий Петрович. Кеша. Успокойся, — мягко сказал Гриша. — Страна в опасности. Ты сейчас — главный стратегический резерв Нации. Сядь на диванчик, попей чаю с лимоном. Твои амперметры подождут. Если будешь вести себя тихо, я лично выбью тебе премию в размере трёх окладов и новый интерактивный стенд по физике в кабинет. По рукам?
Иннокентий шмыгнул носом, мгновенно затих и уточнил:
— И осциллограф? Двухканальный?
— И осциллограф. Хоть с Wi-Fi. Сиди тут и ничего не трогай.
Оставив перепуганного училку под присмотром двух невозмутимых прапорщиков, Гриша вернулся за стерильное стекло лаборатории.
Ганс уже сидел в специальном хирургическом костюме. На столе перед ним лежал пневматический инъектор, похожий на футуристический пистолет.
— Итак, — Ганс нервно поправил очки. — Планы изменились. Чтобы обмануть спутниковый мониторинг Конклава, мне нужно ввести в его кровь био-эмульсию «Стелс-12». Она создаёт вокруг нано-ботов микроскопический пузырёк липидов. Когда из Нью-Йорка придет сигнал Auto-Thrombus, боты получат команду «Свернуть кровь», но сигнал застрянет в оболочке. Для датчиков Блэк Рок это будет выглядеть как смертельный спазм и остановка сердца. А на деле…
— А на деле наш шеф просто заснешь, как младенец после трёх банок пива? — уточнил Гриша.
— Если я ошибся в расчётах хотя бы на полпроцента — у него действительно произойдёт инфаркт, — хладнокровно отрезал швейцарец. — И тогда нас «ротируют» прямо завтра утром.
— Очаровательно. Оптимизм так и прёт. Иди коли, я прикрою.
Через десять минут Ганс вернулся из спец-палаты Пуя IV.
— Сделано. Пожилой джентльмен даже не проснулся. Подумал, что его комарик укусил, и что-то пробормотал про «печенегов».
— Отлично, — Гриша вытер пот со лба. — Теперь главное, чтобы до трёх ночи завтрашнего дня он не решил выдать в эфир очередное трёхчасовое видео.
И тут из коридора раздался странный звуковой сигнал. Не тревога, а какой-то ритмичный, пищащий звук: Пип… Пип… Пип…
Гриша и Ганс выскочили из лаборатории.
У стены стоял Иннокентий Петрович. В руках он держал портативный анализатор спектра частот — прибор, который Ганс опрометчиво оставил на крайнем столе. Учитель физики с азартом крутил ручку настройки и прикладывал датчик к стене, за которой спал Пуй IV.
— Ребята! — радостно воскликнул Иннокентий, поворачиваясь к ним. — А что это у вас тут за фоновое излучение?
Ганс побледнел так, что стал похож на швейцарский снег:
— Не трогай это! Это медицинский монитор!
— Да какой медицинский! — покровительственно улыбнулся физик. — У вас тут несущая частота 433 МГц, с импульсно-кодовой модуляцией! Причем сигнал идёт не снаружи, а изнутри вот той комнаты! И знаете, на что это похоже? На старые системы радиоуправляемых детонаторов. Только о-о-очень маленькие. Волновое сопротивление такое, будто сигнал проходит через биологическую жидкость… То есть через кровь!
Гриша медленно перевёл взгляд с прибора на Ганса.
— Ганс… Он что, за три минуты на коленке распознал твои нано-боты?
— Я… я забыл экранировать частоту обратной связи! — пролепетал инженер. — Чёрт возьми, эти российские учителя средней школы… Откуда он вообще знает про импульсно-кодовую модуляцию?!
— Я веду кружок радиотехники в Подольске, — гордо заявил Иннокентий, поправляя очки. — И вообще, у вас тут сигнал сбоит. Видите пик на графике? Это резонанс. Если вы сейчас не поставите шунтирующий конденсатор, ваша «радиоуправляемая штучка» в том мужике сработает раньше времени от любого микроволнового сигнала! Например, если кто-то на кухне разогреет чебурек!
Гриша схватил физика за плечи:
— Кеша… Ты хочешь сказать, что Пуй может сыграть в ящик просто потому, что повар запустит микроволновку?!
— Ну да, — простодушно ответил Иннокентий. — Фаза-то плывёт. Дайте мне паяльник, фольгу и пару резисторов, я вам этот ваш заговор за десять минут экранирую.
Гриша посмотрел на Ганса. Швейцарец, признанный гений биоинженерии с дипломом Цюрихского Политеха, стоял с открытым ртом.
— Пиши в рапорте, — прошептал Гриша Гансу. — «К ликвидации заговора Блэк Рок привлечён ведущий специалист Подольского гороно». Паяльник тащи, быстро!
Ну как тебе разворот? Физик неожиданно становится главным инженером спасательной операции!
ГЛАВА 3: Эффект Физика и Паранойя IV
Валдай. Лаборатория блока «Объект-4».
Время: 05:20 утра. До «ликвидации» — 45 часов 40 минут.
— Так, изоленту мне синюю дайте! — скомандовал Иннокентий Петрович, не отрываясь от разобранного блока обратной связи. — Красная не пойдёт, у неё диэлектрическая проницаемость не та. И не дышите мне под руку, у вас тут канифоль какая-то импортная, бездушная.
Ганс, ведущий биоинженер Конклава с окладом в пятьсот тысяч франков, покорно подавал учителю из Подольска моток советской синей изоленты, найденной на дне гришиной аптечки.
— И вот здесь, смотрите, — Иннокентий с ловкостью фокусника припаял капельку олова к плате, — мы делаем обычный фильтр высоких частот. Теперь ваши нано-боты в организме… э-э-э… пациента будут принимать команды не от швейцарского спутника, а только через вот этот кусок фольги, который я аккуратно засунул под плинтус.
— То есть… — Гриша прищурился. — Если Нью-Йорк сейчас нажмет кнопку «Тромб»…
— То сигнал уйдет в радиоэфир и максимум, что произойдёт — у кого-то в Валдае на телевизоре канал «Культура» рябью пойдёт, — гордо резюмировал физик, вытирая паяльник о мятый рукав. — С вас двухканальный осциллограф и поездка для моего 8-го «Б» в Политехнический музей.
— Кеша, я тебе лично бюст на родине героя поставлю, — честно пообещал Гриша. — А теперь иди спать в VI-палату, пока тебя начальник смены не срисовал.
Учитель физики, довольный собой, ушел по коридору, мурлыча под нос песню про «союз нерушимый республик свободных».
Время: 06:10 утра.
Гриша и Ганс только успели выпить по чашке остывшего эспрессо, как на пульте наблюдения вспыхнула красная лампочка. Давление и пульс «Объекта IV» начали стремительно расти.
— Чёрт! — Ганс бросился к монитору. — Черепно-мозговая активность зашкаливает! Энцефалограмма выдаёт аномальные пики! Это не кома, Григорий, он просыпается!
— Как просыпается?! Ты же вколол «Стелс-12»!
— Физик своей паяльной химией срезал несущую частоту подавления нейронов! Он снял его с тормозов!
Не успели они добежать до потайной двери, как дубовая панель спальни с треском распахнулась.
На пороге стоял «Пуй Четвёртый». В шёлковом темно-синем халате, босиком, с взъерошенными остатками волос. Но главное — его глаза. Обычно холодно-стеклянные, сейчас они дико вращались, а зрачки были размером с пятирублёвую монету.
— Гриша… — тяжело дыша, произнес Пуй IV. Голос его дрожал, но в нём слышались странные, чужеродные интонации. — Гриша, где моя пачка «L&M» и почему здесь падает курс иены?
Гриша замер. «L&M»? Пуй IV никогда не курил. А вот Пуй Второй в начале двухтысячных дымил как паровоз, пока его не «ротировали» из-за сбоя программы.
— И где мюзикл «Норд-Ост»?! — продолжал наступать Пуй, хватаясь за голову. — Почему у меня в голове пляшут балерины в пачках, а потом… потом бац! Боль в груди, темнота, и какая-то сука на английском говорит: «Reset complete, load version 3.0»?!
Ганс медленно начал отступать за спину Гриши.
— Mein Gott… — прошептал швейцарец. — Из-за резонанса нано-ботов у него пробило блокировку памяти. У него разблокировались дампы данных предыдущих клонов!
Пуй IV шагнул к Грише, схватил его за лацканы кителя и приблизил своё лицо. В его глазах смешались паранойя, ужас и абсолютное, звенящее озарение.
— Они меня убивали, Гриша… — прошептал он с дикой улыбкой. — Раз за разом. «Первый» умер в санатории. «Второму» остановили сердце прямо на даче в Сочи, когда он захотел переписать Конституцию под себя без разрешения Нью-Йорка! «Третий»… О-о-о, «Третьего» они списали, потому что он начал путать даты в исторических справках!
Он отпустил Гришу, хохотнул и начал ходить по комнате, размахивая руками:
— Я — не он! Я — их четвёртая флешка! Они думают, что я биоматериал?! Они думают, что группа «Блэк Рок» может просто нажать кнопку и выгрузить «Пуя Пятого»?!
Он резко повернулся к Гансу. Ганс сжался.
— Эй, швейцарец! — гаркнул Пуй IV. — Ты думаешь, я не знаю, что у тебя в шприце? Ты мне вчера заливал про вирус, а сам отключал мои нано-датчики!
— Я… я спасал вашу жизнь, Ваше Превосходительство! — заикаясь, выкрикнул Ганс.
— Мою жизнь спасает Господь Бог и Уголовный Кодекс! — внезапно рявкнул Пуй, но тут же понизил голос до заговорщицкого шепота. — Так… Слушайте меня сюда, заговорщики. Я всё понял. Конклав хочет моей смерти. Но я не дамся. Мы нанесём превентивный удар.
Гриша осторожно сделал шаг вперёд:
— Какой ещё удар, Анатолич… то есть, Владимирович?
— Мы перепишем прошивку! — глаза Пуя IV вспыхнули безумным огнём. — Мы активируем «Пуя Пятого» прямо сейчас, пока он сидит в контейнере в Новосибирске, и загрузим туда… мою личность! Я буду управлять двумя телами одновременно! Один сидит на Валдае, второй — в Кремле! Конклав сойдёт с ума!
Гриша с тоской посмотрел в потолок. В его голове пронеслась мысль: «Лучше бы нас зачистили в три ночи».
— Анатолич… — тихо сказал Гриша. — У нас есть маленькая проблема. В соседней палате сидит учитель физики из Подольска, который только что починил твоё сердце с помощью синей изоленты. И если мы сейчас начнём перепрошивать Новосибирск, он точно попросит ещё и осциллограф.
Пуй IV замер, медленно перевёл взгляд на Гришу и прищурился:
— Физик? Из Подольска?… Везти его сюда. Живо. Мне нужен главный научный консультант по борьбе с транснациональным капиталом

ГЛАВА 4: Операция «Новосибирский бэкап»
Валдай. Ситуационный центр «Объект-4».
Время: 14:20 дня. До «ликвидации» — 36 часов 40 минут.
В центре подземного бункера, на секретном столе из красного дерева, раскрыв рот, сидел Иннокентий Петрович. Перед ним стояли тарелка с бутербродами с красной икрой и лично «Пуй Четвёртый», который в одном халате и надетых поверх генеральских лампасах прочерчивал пальцем карту на огромном интерактивном экране.
— Смотри сюда, Иннокентий! — страстно вещал Пуй IV. — Вот здесь, под Новосибирском, в закрытом НИИ «Вектор-6», в крио-капсуле №5 лежит Он. Мой резервный био-кокон. «Пуй Пятый». Конклав держит его на минимальном жизнеобеспечении, чтобы активировать, как только я… э-э-э… снижу окупаемость инвестиций.
Иннокентий осторожно дожевал бутерброд, поправил очки и посмотрел на Ганса, который нервно грыз ногти в углу.
— То есть, если я правильно понял физику процесса, — пробормотал учитель, — в Новосибирске стоит мощный сервер с биотическими профилями, который по защищённому спутниковому каналу «Блэк Рок» должен прошить мозги новому клону?
— Именно! — рявкнул Пуй IV. — Но мы перехватим сигнал! Мы загрузим туда не их глобалистскую методичку, а МОЙ личностный бэкап! Зайцев, ты можешь через свой радио-фильтр перенаправить поток данных из Валдая прямо в Новосибирск?
Иннокентий честно задумчиво почесал затылок:
— Ну… Если мы используем дублирующий транслятор системы «Кавказ», наложим фазовый сдвиг через обычный трансформатор от старого микроскопа и пустим сигнал по силовым кабелям РЖД… То да, пробить защиту «Блэк Рок» можно. Но есть один нюанс.
— Какой еще нюанс?! — занервничал Пуй IV.
— Память — это не текстовый файл, — вмешался Ганс, вытирая пот со лба. — Данные ваших прошлых личностей (Второго и Третьего) у вас в голове сейчас перемешаны в один сплошной винегрет! Если мы запустим быструю передачу через поездные кабели, в «Пятого» зальётся не чистый образ, а… гибрид!
— И отлично! — хохотнул Пуй IV, хлопнув ладонью по столу. — Будет «Пуй Пятый Супер-Плюс»! С опытом Первого, энергией Второго и историческими знаниями Третьего! Походный режим! Гриша, готовить канал связи!
Гриша, сидевший на подоконнике с абсолютно каменным лицом человека, принявшего свою судьбу, медленно вздохнул:
— Анатолич… У нас из оборудования для «перехвата спутников Блэк Рок» есть только сервер ФСО 2008 года выпуска, паяльник Иннокентия Петровича и три упаковочные ленты.
— Работать с тем, что есть! Это приказ Верховного Клона! — отрезал Пуй IV.
Время: 23:50 ночи. До «ликвидации» — 27 часов 10 минут.
Лаборатория напоминала съёмочную площадку фантастического фильма с бюджетом в триста рублей.
К голове Пуя IV были прилеплены медицинские датчики, от которых тянулись провода прямо к… советскому осциллографу Иннокентия, обмотанному фольгой от шоколадок «Алёнка». От осциллографа провод уходил в окно — прямо на антенну правительственной связи.
— Начинаем прошивку! — скомандовал Иннокентий, щелкнув тумблером. — Кеша, держи фазу! Ганс, крути частоту!
Аппаратура затрещала. В воздухе пахло жжёной изоляцией. На экране медицинского монитора бешеными зигзагами поползли байты информации: нейросети Пуя IV потекли по проводам в сторону Сибири.
— О-о-о… — зажмурился Пуй IV, проседая в кресле. — Попёрло… Чую, как «Пятый» просыпается! Передаю ему любовь к классической музыке и схему налогообложения самозанятых!
И в этот самый момент на главном планшете Ганса красным пламенем вспыхнул аварийный сигнал от Совета Директоров BlackRock:

— Григорий!! — заверещал Ганс на весь бункер. — Они засекли утечку! Они сместили таймер! Команда на ликвидацию ушла МИНУТУ НАЗАД!
Пуй IV на кресле внезапно выпрямился, глаза его закатились, а пульс на мониторе ухнул до нуля.
— Сердце встало! — крикнул Ганс. — Фольга не выдержала импульса высокой мощности! Нано-боты начали сворачивать белок!
Иннокентий Петрович в панике схватил первое, что попалось под руку — двухлитровую банку с холодным чаем — и со всего размаха ляпнул её прямо на раскаленный паяльник и центральный блок распределителя!
Сноп синих искр! Вспышка! Во всём подземном комплексе Валдая намертво погас свет.
В полной темноте слышалось только тяжелое дыхание четырех человек и сухой треск остывающих приборов.
— Все живы? — тихо спросил Гриша из темноты.
— Я… я кажется, съел контактную группу, — прошептал Иннокентий.
— Мой Цюрихский счет… он только что обнулился, — донёсся всхлип Ганса.
И тут из кресла, где лежал «мёртвый» Пуй IV, раздался сухой, сочный кашель. А затем — абсолютно бодрый, молодой и странно-озорной голос:
— Ну шо, мужики… А где тут у вас выход на Кремль? И почему у меня в голове крутится песня «Яблочко»?

ГЛАВА 5 И ЭПИЛОГ: Два президента по цене одного
Валдай. Бункер «Объект-4».
Время: 08:30 утра. День «После Ликвидации».
Когда дежурные электрики ФСО наконец подали в бункер аварийный свет, перед Гришей и Гансом предстала картинка, достойная Государственной Третьяковской галереи.
Пуй Четвёртый сидел на столе, скрестив ноги по-турецки. Из-за короткого замыкания, устраиваемого физиком Иннокентием, в его голове окончательно смешались личности всех прошлых клонов, образуя безумный, но невероятно жизнерадостный гибрид.
— Гриша! — бодро выкрикнул Пуй IV, притопывая босой ногой. — Я всё придумал! Мы отменяем пенсионную реформу, вводим обязательное преподавание радиотехники с первого класса и объявляем войну компании «Блэк Рок»! Где мой парадный китель?!
Ганс с трясущимися руками разглядывал свой планшет, ловивший спутниковый интернет через аварийную антенну Иннокентия.
— Григорий… — заикаясь, пробормотал швейцарец. — В Нью-Йорке паника. Совет Директоров Конклава уверен, что Четвёртый мёртв — их датчики показывают ровную линию. Но три минуты назад из НИИ «Вектор-6» под Новосибирском автоматически вылетел правительственный бизнес-джет.
— И кто в нём? — прищурился Гриша.
— Пуй Пятый! Сигнал на активацию успел уйти до замыкания! Они прошили его резервной базовой программой «Блэк Рок»… Но из-за того, что Иннокентий замкнул фазу паяльником, в Новосибирск залетела только первая половина твоего бэкапа!
Москва. Кремль. Зал для прямых трансляций.
Время: 12:00 дня.
Все мировые информационные агентства — от CNN до Синьхуа — экстренно вещали в прямом эфире.
На трибуне Большого Кремлёвского дворца стоял Пуй Пятый. Свежий, идеально выбритый, в безупречном костюме от Brioni. Представители Конклава в Нью-Йорке победно потирали руки перед мониторами: операция «Ротация» прошла успешно. Новый клон был готов зачитать строго утверждённый текст о стабильности и новых сырьевых контрактах.
Пуй V подошёл к микрофону, поправил галстук, белоснежно улыбнулся и произнёс:
— Дорогие сограждане! И вы, господа из совета директоров компании «Блэк Рок», которые сейчас смотрят меня из Манхэттена…
На Манхэттене пять миллиардеров одновременно поперхнулись своими донатами.
— …Я хочу сказать, — продолжал Пуй V, широко разводя руками, — что деньги — это просто фантики! Поэтому с сегодняшнего дня мы отдаём все наши золотовалютные резервы людям, а пенсионный возраст снижаем до сорока лет! Всем по квартире и по двухканальному осциллографу! Спасибо за внимание!
В этот момент двери зала с треском распахнулись.
В прямой эфир, отодвинув растерянную охрану, ворвался Пуй Четвёртый — в генеральском шинеле поверх шёлкового халата, с паяльником в руках и в окружении Гриши, Ганса и сияющего учителя физики Иннокентия!
— Враньё и провокация! — загремел Пуй IV прямо на камеры. — Не слушайте этого новосибирского самозванца! Настоящий клон — ЭТО Я! И Великое Княжество Литовское само напросилось, у меня все документы есть!
Камеры мировых телеканалов переводили фокус с одного Путина на другого. Поисковые запросы «Путин 4» и «Путин 5» за три секунды обрушили серверы Google. Акции BlackRock на Нью-Йоркской бирже рухнули на 84% за первые пять минут эфира.
ЭПИЛОГ
Три месяца спустя.
Маленькое уютное кафе на побережье Боденского озера, Швейцария.
За столиком с видом на Альпы сидели двое.
Первый — поджарый мужчина в дорогом джемпере, не спеша попивавший рислинг. Это был Ганс Шмидт. После того как система Конклава полностью развалилась из-за финансового хаоса, его просто «забыли» в базах данных.
Второй — крепкий мужчина в солнцезащитных очках, с удовольствием уминавший альпийский сыр. Григорий Меньшов.
— Как там наши? — спросил Ганс, отправляя в рот виноградину.
— Нормально, — усмехнулся Гриша, доставая телефон. — Вчера связывался. Четвёртый и Пятый создали дуэт и теперь ведут совместный подкаст по истории и квантовой физике. Просмотры бьют все рекорды. Конклав пытался их засудить за нарушение авторских прав на биоматериал, но Подольский городской суд иск отклонил.
— А Иннокентий Петрович?
— А Кеша теперь министр науки и образования, — ответил Гриша. — Вчера подписал указ об обязательной закупке синей изоленты для всех лабораторий страны. Говорит, на ней держится не только государственная безопасность, но и вся мирозданческая физика.
Гриша поднял бокал:
— Ну что, доктор Шмидт… За соавторство, за удачную ротацию и за то, чтобы наш «Четвёртый» жил долго и счастливо!
— Prost, Григорий! — улыбнулся Ганс, звеня хрусталем.
КОНЕЦ
(Авторы: Сергей Серов & Вадим Шварц, 2026 г.)