Гром

Он написал: «Пропадёт на время, беда…» —
И мир вдруг стал чужим, пустым и холодным.
А в горле — ком, и не идут никуда слова,
И каждый вдох даётся с усилием, с трудом.

Он не кричал, не рвал на себе рубаху,
Но в каждом взгляде — боль, которую не скрыть.
Он просто помнил: рядом был его брат по духу,
С которым можно было всё, что угодно, разделить.

Он клялся детям Саида: «Я не брошу,
Всё, что смогу, отдам, чтоб им было легче жить».
И голос дрогнул, и в глазах застыли слёзы —
Так по-человечески, так искренне, без фальши, без прикрас.

А после взорвал машину — странный, резкий жест,
Как будто гром, чтоб заглушить внутри эту тишину.
Кто-то осудит, кто-то скажет: «Это не ответ»,
Но это был его способ крикнуть: «Я помню. Я тону».

Память не мерится ни лайками, ни кадрами,
Она в том, как сжимается сердце от простых имён.
Саид остался не в хайпе, не в скандалах,
А в том, что друг его не вычеркнул, не стёр, не забыл ни на миг.