Люди Великих пирамид

Люди Великих пирамид: кем на самом деле были их строители
 
Развенчание голливудского мифа
Картина, въевшаяся в массовое сознание благодаря голливудским пеплумам и школьным заблуждениям, до боли проста и драматична. Бескрайние пески, палящее солнце, и многотысячные толпы изможденных рабов, которых безжалостные надсмотрщики с плетками гонят тащить неподъемные каменные блоки. Они падают, их оставляют умирать, а на их место приходят новые безымянные жертвы тиранической воли фараона. Этот образ, полный страдания и несправедливости, безусловно, кинематографичен, но имеет такое же отношение к исторической реальности, как космический корабль к быту неандертальцев. Настоящая история строительства пирамид куда сложнее, прозаичнее и в то же время поразительнее. Она не о рабстве, а о беспрецедентной мобилизации целой нации, о сложной логистике, религиозном рвении и профессиональной гордости.
Первый и самый сокрушительный удар по теории рабского труда нанесли сами древние египтяне, а точнее, их останки. В 1990 году, а затем и в 2010-м, в непосредственной близости от великих монументов Гизы, археологи под руководством Захи Хавасса и Марка Ленера обнаружили целый некрополь — кладбище строителей. Сама идея, что рабов, считавшихся в древнем мире не более чем говорящим имуществом, стали бы хоронить с почестями у подножия священных усыпальниц фараонов, абсурдна. Рабский труд был частью египетской экономики, но это были в основном военнопленные или должники, занятые в домашнем хозяйстве или на тяжелых работах в удаленных рудниках. Проект такого государственного и сакрального значения, как пирамида, не мог быть доверен людям, лишенным не только свободы, но и веры в божественность правителя, для которого возводился «дом вечности».
Захоронения рабочих оказались скромными, но полными уважения. Это были глинобитные и каменные гробницы, ориентированные по сторонам света, с небольшими погребальными дарами — керамической посудой для еды и питья в загробном мире, личными инструментами. Анализ скелетов, проведенный палеопатологами, рассказал удивительную историю. Эти люди тяжело трудились: их позвоночники несли следы колоссальных нагрузок, кости хранили память о многочисленных переломах. Но самое поразительное — многие из этих переломов были профессионально вылечены. Сломанные руки и ноги были аккуратно вправлены и зафиксированы шинами, есть даже свидетельства успешно проведенных ампутаций и, что кажется невероятным, следы трепанации черепа со следами заживления костной ткани. Это указывает на то, что человек после сложнейшей операции прожил еще не один год. Такое медицинское обслуживание — непозволительная роскошь для раба, но жизненная необходимость для ценного специалиста, в подготовку которого были вложены время и ресурсы. Эти люди были не расходным материалом, а главным активом самого амбициозного строительного проекта Древнего мира. Их лечили, кормили и хоронили с достоинством, потому что без них никакие пирамиды никогда не коснулись бы небес.
Город у подножия вечности: Хейт эль-Гураб
Чтобы понять, кем были эти люди, нужно было найти место, где они жили. И оно было найдено, скрытое под песками к юго-востоку от пирамид Хефрена и Микерина. Археологическая миссия AERA (Ancient Egypt Research Associates) под руководством Марка Ленера десятилетиями вела раскопки, слой за слоем открывая миру затерянный город, который сами египтяне называли Хейт эль-Гураб — «Стена Ворона». Это был не временный лагерь, а полноценный, тщательно спланированный портово-промышленный комплекс, пульсирующее сердце всей гигантской стройки. Его площадь превышала десять гектаров, и по самым скромным оценкам, здесь могли одновременно жить и работать до двадцати тысяч человек.
Город был четко зонирован. На западе, ближе к плато, располагался административный центр с резиденцией чиновников, контролировавших ход работ. Но настоящим центром жизни были гигантские галереи на востоке — длинные строения, похожие на казармы. В каждой такой галерее, разделенной колоннами, могли разместиться от сорока до пятидесяти человек. Это были не постоянные жители, а временные рабочие, прибывавшие на стройку по системе государственной повинности. Рядом с галереями археологи обнаружили то, что окончательно развеяло миф о голодающих строителях — огромные пекарни и рыбоперерабатывающие цеха. Десятки пекарных ям, ряды керамических форм для хлеба, способных производить тысячи буханок ежедневно. Кости животных, найденные в огромных количествах, свидетельствуют, что рацион рабочих был богат белком. Вопреки расхожему мнению, это была не только рыба и птица. Анализ показал, что молодые бычки, чье мясо считалось деликатесом и предназначалось для элиты, также регулярно попадали на стол строителей. Ежедневно на стройку поставлялось огромное количество говядины, баранины и козлятины. Это было высококалорийное «топливо» для людей, выполнявших тяжелейшую физическую работу.
Основу рациона составляли хлеб и пиво. Пиво в Древнем Египте было не столько алкогольным напитком, сколько питательным продуктом, густым и калорийным, как жидкий хлеб. Оно было и платой, и источником энергии. Стандартная дневная норма для простого рабочего составляла несколько буханок хлеба и до четырех литров пива. Квалифицированные мастера и чиновники получали значительно больше. Это была продуманная система снабжения, сравнимая с логистикой современной армии. Специальные отряды доставляли зерно из дельты Нила, скот — с пастбищ, сушеную рыбу — с Фаюмского оазиса. Все это скрупулезно учитывалось писцами, чьи папирусы, пусть и дошедшие до нас во фрагментах, рисуют картину сложнейшей бюрократической машины.
К югу от галерей для временных рабочих располагались кварталы для постоянного персонала — каменотесов, плотников, художников, инженеров. Их дома были более основательными, с внутренними двориками и несколькими комнатами. Здесь жили семьями, о чем свидетельствуют находки женских украшений, детских игрушек и домашней утвари. Эти люди составляли костяк стройки, передавая свои навыки из поколения в поколение. Они были профессионалами высочайшего класса, и государство создавало для них все условия, чтобы они могли полностью посвятить себя великому делу. Хейт эль-Гураб был не просто спальным районом, а живым, дышащим организмом, где гул голосов смешивался со стуком молотков и запахом свежеиспеченного хлеба, где рождались и умирали люди, чьими руками создавалось одно из чудес света.
Священная повинность и национальный проект
Так кто же были те тысячи людей, что населяли галереи-казармы в Хейт эль-Гураб? Откуда они приходили и что заставляло их трудиться на стройке? Ответ кроется в уникальной экономической и социальной системе Древнего Египта, тесно связанной с ритмом Нила. Жизнь всей страны зависела от ежегодных разливов великой реки. Примерно на три-четыре месяца, с июля по сентябрь, вода покрывала сельскохозяйственные угодья, делая любые полевые работы невозможными. Огромное количество крестьян оказывалось без дела. И мудрые правители нашли этому вынужденному простою гениальное применение.
Именно в это время объявлялась общегосударственная трудовая повинность, или «бак». Это не было рабством в чистом виде, а скорее формой налога, который свободные египтяне платили своему государству и своему богу-царю не деньгами (которых в современном понимании еще не существовало), а своим трудом. Со всей страны, из деревень Верхнего и Нижнего Египта, к месту строительства стекались отряды молодых и сильных мужчин. Их путешествие, проживание и питание полностью обеспечивалось казной. Для многих из них это была единственная в жизни возможность увидеть столицу и поучаствовать в деле, которое считалось священным. Работа на пирамиде была не только обязанностью, но и честью, способом заслужить благосклонность богов и фараона, что гарантировало процветание и хороший урожай в будущем.
Эти сезонные рабочие составляли основную тягловую силу. Они занимались самой тяжелой, неквалифицированной работой: расчищали площадки, помогали в транспортировке блоков по пандусам, доставляли воду и материалы. Их работа была организована по армейскому принципу. Рабочие делились на отряды (по-египетски «са», часто переводится как «фила») по 2000 человек, которые, в свою очередь, дробились на более мелкие группы по 200 и команды по 20 человек. У каждой команды был свой бригадир и свое название. Эта система позволяла эффективно управлять огромными массами людей, поддерживать дисциплину и здоровую конкуренцию. По истечении трехмесячного срока повинности их сменяла новая «смена», и крестьяне возвращались в свои деревни к началу сельскохозяйственного сезона.
Однако было бы ошибкой думать, что пирамиды строили одни лишь крестьяне. Параллельно с этой ротационной системой существовал постоянный штат высококвалифицированных специалистов, насчитывавший несколько тысяч человек. Это были архитекторы, инженеры, прорабы, писцы, и, конечно же, мастера-каменотесы. Они жили в более комфортных условиях в городе строителей и работали на проекте круглый год. Именно их умения и знания позволяли с невероятной точностью обрабатывать и подгонять друг к другу многотонные блоки. Они владели секретами разметки, ориентирования сооружений по звездам, знали свойства разных пород камня. Эти профессионалы получали щедрое вознаграждение в виде лучших продуктов, тканей, масел и других благ. Их социальный статус был очень высок.
Таким образом, строительство пирамид было гибридным проектом, объединявшим всю страну. Это была общенациональная стройка, где сезонный труд десятков тысяч крестьян сочетался с круглогодичной работой элитных мастеров. Для одних это был временный долг, для других — дело всей жизни. Но и те, и другие были свободными людьми, египтянами, строившими лестницу в небо для своего царя, обеспечивая тем самым стабильность и процветание всему государству и порядок во вселенной, который египтяне называли Маат. Это было не принуждение страхом, а мобилизация, основанная на глубокой вере и общем деле.
Логистика вечности: от каменоломни до вершины
Грандиозность пирамид заключается не только в их размере, но и в невидимой для глаз логистике, позволившей собрать эти горы из камня. Каждый этап, от добычи блока в карьере до его установки на свое место, требовал гениальных инженерных решений и безупречной организации. Долгое время детали этого процесса оставались предметом гипотез, пока в 2013 году у побережья Красного моря не была сделана одна из величайших археологических находок XXI века. Французская экспедиция под руководством Пьера Талле обнаружила комплекс папирусов, оказавшихся самым древним портовым журналом в мире.
Этот документ, известный как «Дневник Мерера», перевернул представления о строительстве пирамиды Хеопса. Мерер был чиновником среднего звена, инспектором, который руководил командой из примерно сорока элитных рабочих. Его папирусы — это скрупулезный отчет о работе его команды в последние годы правления Хеопса. И основной их задачей была доставка высококачественного белого известняка из каменоломен в Туре, на противоположном берегу Нила, на плато Гиза. Мерер день за днем описывает, как его люди грузили блоки на корабли, как они плыли по Нилу, а затем — и это самое важное — заходили в систему искусственных каналов, которые подводили воду практически к самому подножию строящейся пирамиды. Археологические изыскания Марка Ленера подтвердили существование этой сложной портовой инфраструктуры. Фараоны буквально меняли ландшафт, чтобы облегчить доставку материалов.
Сам процесс добычи камня был не менее впечатляющим. Египтяне не знали железа, их главными инструментами были долота и пилы из меди, которая была довольно мягким металлом. Чтобы повысить их прочность, медь легировали мышьяком, получая подобие бронзы. Для добычи гранита в далеком Асуане, за сотни километров к югу, использовались тяжелые шары из долерита — чрезвычайно твердой магматической породы. Рабочие долбили ими по гранитной скале, выбивая траншеи и отделяя гигантские монолиты. Для известняка применяли другую технологию: в породе выдалбливали пазы, в которые затем забивали деревянные клинья. Клинья поливали водой, дерево разбухало и с огромной силой откалывало блок от скалы.
Транспортировка двух-трехтонных известняковых блоков и даже шестидесятитонных гранитных балок была отдельной инженерной задачей. Их грузили на огромные деревянные сани-волокуши. Чтобы уменьшить трение, путь перед санями, как показывают рельефы и недавние эксперименты, поливали водой. Мокрый песок становился плотным и скользким, что позволяло значительно сократить необходимое для перемещения тягловое усилие. Десятки, а иногда и сотни людей, упираясь ногами в землю и налегая на канаты из пальмового волокна, медленно, метр за метром, тащили колоссальный груз к месту строительства.
Самым дискуссионным вопросом остается метод подъема блоков на высоту. Теория о едином длинном и прямом пандусе, ведущем к вершине, сегодня считается маловероятной: он был бы слишком громоздким и по объему превысил бы саму пирамиду. Большинство египтологов склоняются к идее спирального пандуса, опоясывавшего пирамиду снаружи, или к комбинации внешнего пандуса для нижней части и внутреннего, проложенного в теле самой пирамиды, для верхней. Французский архитектор Жан-Пьер Уден посвятил годы разработке теории внутреннего пандуса, и она находит все больше косвенных подтверждений при микрогравиметрическом сканировании пирамиды. Возможно, использовались и более простые рычажные механизмы из дерева, о которых упоминал еще Геродот, хотя и писал об этом спустя два тысячелетия. Скорее всего, египтяне применяли комбинацию всех этих методов, проявляя невероятную гибкость и изобретательность. Они не владели сверхтехнологиями, но в совершенстве освоили законы физики и умели организовывать труд тысяч людей ради одной общей цели.
Голоса в камне и костях
За грандиозными цифрами — миллионы кубометров камня, десятки тысяч рабочих, годы строительства — легко потерять самого человека. Но строители пирамид не были безликой массой. Они оставили нам свои «сообщения», свои живые голоса, которые спустя четыре с половиной тысячи лет звучат из толщи камня и из-под песка. Самые яркие из них — это граффити, оставленные рабочими на блоках, которые предназначались для внутренних, скрытых от глаз конструкций. Это были не вандальные надписи, а служебные пометки, сделанные красной или черной охрой. Они указывали название рабочей бригады, дату и имя прораба.
Именно эти надписи подарили нам имена рабочих команд. Они звучат гордо, забавно и очень по-человечески: «Друзья Хуфу», «Сподвижники Менкаура», а одна из бригад, работавшая на пирамиде Микерина, и вовсе именовала себя «Пьяницы Менкаура». Сложно представить себе рабов, которые бы так фамильярно и с такой бравадой отзывались о своем божественном правителе. Эти названия говорят о корпоративном духе, о чувстве общности и даже о соперничестве между бригадами. Они гордились своей работой, своим вкладом в великое дело и своей причастностью к могуществу царя. Это были не сломленные люди, а полные жизни и азарта профессионалы, возможно, не чуждые простого рабочего юмора.
Другой голос, более тихий и трагичный, доносится из могил. Скелеты, изученные учеными, — это последняя летопись жизни строителей. Они рассказывают о невероятных физических нагрузках. Позвонки многих мужчин деформированы от постоянного ношения тяжестей, на костях видны следы мышечных креплений, развитых до предела. Артрит был профессиональным заболеванием. Средняя продолжительность жизни этих людей была невысока, около 30-35 лет для мужчин, что, впрочем, было нормой для того времени. Но, как уже говорилось, их кости хранят и свидетельства удивительной заботы. Врачей в Древнем Египте называли «суну», и лучшие из них, очевидно, работали при дворе и на государственной стройке. Они умели не только вправлять кости, но и останавливать инфекции, используя мед и растительные антисептики, и даже проводить сложные хирургические вмешательства.
Один из самых известных скелетов из некрополя строителей принадлежит человеку, которому при жизни ампутировали ногу ниже колена. Кость в месте среза аккуратно зажила, а это значит, что он пережил операцию и прожил после нее еще много лет, возможно, выполняя уже не физическую, а какую-то другую работу. Это ярчайшее свидетельство того, что человек не был брошен на произвол судьбы. Его жизнь ценили. Он был частью сложного социального организма, который не мог позволить себе терять опытных людей.
Таким образом, соединяя данные археологии, папирологические свидетельства, анализ останков и даже древние граффити, мы получаем объемный и многогранный портрет строителя пирамид. Это был свободный египтянин, крестьянин или ремесленник, который считал свой труд на священной стройке долгом и честью. Он хорошо питался, получал квалифицированную медицинскую помощь и был частью огромного, слаженного коллектива. Он работал не из-под палки, а за идею — за Маат, за вечную жизнь своего царя, которая была залогом вечной жизни и процветания всего Египта. И в этом смысле пирамиды строили не рабы и не инопланетяне. Их построил весь египетский народ в период своего высочайшего организационного и духовного подъема.