Жара

Над Бийском марево, дрожит асфальт,
Июльский полдень плавится в жаре.
Три цифры — двести тридцать первый — в ряд —
Скользят по раскаленной колее.

В кабине душно. За стеклом мираж,
Но Даша крепко держит старенький штурвал.
Для бийчан этот рейс — не просто блажь,
Он сквозь июльский зной для них бежал.

Стучат колеса мерно: тук-тук-тук,
Слегка поскрипывает старый механизм.
Кондуктор Катя вырывает круг
Билетов желтых, глядя сверху вниз.

В салоне тихо. Пассажиров нет,
Лишь пара дачниц с сумками плетутся.
Сквозь окна льется ослепивший свет,
От духоты бы к речке окунуться!

У Обводной чуть замедляет ход,
Где тополя роняют тень скупую.
А солнце жжет который час, и вот
Уже звенит над рельсами, ликуя.


Трамвай несётся двести тридцать первый
Как красный призрак средь дневной поры.
По рельсам раскалённым, как по нервам,
Разгоряченным от такой жары.

Идёт машина через город Бийск,
Спешить нельзя, но опоздать негоже.
Растреплет волос встречный ветер вдрызг,
Обсушит пот на загорелой коже.

Пусть за бортом плюс сорок-пятьдесят,
И плавится от зноя каждый дом,
Маршрут привычный нужно пробежать
До самой тихой станции с прудом.

Закончив смену, выйдут подышать,
Когда спадет томительная гарь...
Им завтра снова город объезжать,
Вести Вести свой два-три-первый вдаль.