Байкальский форсаж

Байкальский форсаж, или Как Бауманка, батюшка и афрокосички сделали мой отпуск незабываемым

В 2023 году на Ольхоне я поняла одну вещь: Байкал — место священное, но люди на нём вытворяют абсолютный сюрреализм. За один день водная стихия подкинула мне две противоположные ипостаси местного судоходства, которые не просто не испортили мне отдых, а наоборот — сделали его незабываемым!


Первый капитан позиционировал себя как Джек Воробей сибирского разлива: залихватский взгляд, авантюризм в крови и моторная лодка с гордым, но пугающим названием «Варяг».
Наша группа благообразных туристов притопала к причалу ровно в 10:00. В наших наивных фантазиях мы уже попивали коктейли на палубе белоснежной современной яхты. Вокруг действительно отплывали лакшери-суда, но мы стояли. И тут на горизонте показалось оно. Это было плавсредство неопределённого вида. Казалось, это либо яхта, которую в детстве морили голодом, либо амбициозный тазик, возомнивший себя круизным лайнером. Вместо обещанного в путёвке капитана Андрея из этого чуда техники нам лучезарно улыбался капитан Владимир.

Ещё двадцать минут мы ждали вип-пассажиров из столицы. Это были колоритные московские «грендфазер» и «грендмазер», тащившие за собой внука. Оказалось, любящие папа и мама наградили это святое семейство туром на Байкал в честь поступления парня в Бауманку. Будущий инженер, едва бросив взгляд на нашего «Варяга», сразу как-то побледнел. В его глазах читался лихорадочный подсчёт сопромата и критической массы этого корыта. Было видно, что парень судорожно соображает, на каком курсе их научат собирать лодки из металлолома, чтобы хоть как-то выжить. Дедушка с бабушкой, напротив, лучились столичным оптимизмом и подталкивали юного гения к борту. Видимо, решили, что будущий технарь должен сразу привыкать к экстремальным нагрузкам на металл и психику.
Наконец мы надели спасжилеты, утрамбовались, и Владимир коротко скомандовал: «Вперёд!».

Дальше начался фильм «Форсаж: Ольхонский дрифт». Капитан устроил гонки «Ольхон — Огой» через остров Замогой. Наш «Варяг» летел над водой, как выпущенный из пушки снаряд. Мы не плыли, мы в буквальном смысле слова ритмично бились филейными частями о священные синие воды Малого моря. Поначалу в лодке царил немой ужас. Бауманец судорожно цеплялся за борт, а его бабушка пыталась крестить лодку на ходу. Мы панически переглядывались и косились на гигантскую волну, которая шла за нами, как карающая длань. Но стоило Владимиру врубить на полную мощность зажигательный трек «Нас не догонят», как паника сменилась истерическим восторгом. Духи Байкала, видимо, тоже заценили плейлист и пощадили дикого капитана — мы успешно долетели до острова Огой, доползли до Ступы Просветления (которая после такой поездки была нам жизненно необходима) и повернули назад.

На обратном пути, под оглушительный рёв мотора, московская бабушка решила перекричать стихию и выдала мне потрясающую байку. Оказывается, один московский  детина лет сорока заключил с друзьями пари на 200 баксов, что доедет «зайцем» на теплоходе от Москвы до Питера. Способ маскировки он выбрал гениальный — внедрился в состав... паломнической церковной делегации! Три дня сорокалетний кабан успешно прятался от охраны и косил под праведника. Сгубил его, как обычно, алкоголь. Накатив для храбрости, «заяц» забыл про обет смирения и пошёл зажигать на судовую дискотеку, где немедленно подрался с пассажиром.
Когда дебошира поймали, его привели на опознание прямо к батюшке, возглавлявшему паломников. Отец-настоятель очень удивился такому «прихожанину», но проявил истинно христианское милосердие и не стал высаживать грешника на ближайшем берегу. Выиграл ли детина свои 200 долларов — история умалчивает.
Под этот хохот наш «Варяг» пришвартовался к причалу. Мы выжили, растряслись, а Приморский хребет на горизонте выглядел ещё красивее.

Вторая ипостась настигла меня ближе к вечеру на Сарайском пляже. Плаваю я минут двадцать, поворачиваю голову -Ба! Выползла самодельная конструкция а-ля катамаран.
 Её капитан — мужчина невероятной харизмы — зычным голосом зазывал всех желающих посмотреть на скалу Шаманка с воды. Я, ещё не отойдя от утреннего адреналина, снова соблазнилась.
К самому капитану вопросов не было: юморной, чёткий, уверенный. Но вот контингент на борту попался специфический. С нами плыли две дамы: маман и дочка. Причём маман изо всех сил пыталась доказать вселенной, что они с дочерью близняшки. На ней живого места не было от татуировок, на голове колыхались ядерные афрокосички, а поведение выдавало дефицит внимания.
Весь «круиз» эти две сирены оглашали Байкал вульгарным хохотом, пытаясь флиртовать с капитаном. По закону жанра, сидеть на месте они не могли физически. Дамы постоянно вскакивали в полный рост ради эффектных кадров, раскачивая наш самодельный плот. Бедный капитан уже через десять минут сорвал свой командный голос.
— Сядьте на место, русалки! — орал он, пытаясь перекричать плеск волн. — У меня катамаран, а не съёмочная площадка ТикТока! Перевернётесь — спасать не буду, у меня Шаманка по расписанию!
Но дамы лишь кокетливо визжали и продолжали гнуть свою инстаграмную линию.
Минут через сорок вся лодка тихо, но единодушно их ненавидела. И когда метров за 50 до берега маман с дочкой решили устроить финальный перформанс и пафосно прыгнули за борт в одежде, пассажиры выдохнули. Мы провожали их взглядами и наконец-то смогли насладиться тишиной.

Когда катамаран коснулся золотистого песка Сарайского пляжа, весь людской шум и абсурд уходящего дня внезапно растворились. Байкал замер, готовясь к вечернему таинству. Огромное, тяжёлое солнце начало медленно опускаться за Приморский хребет, окрашивая небо в невероятные, пронзительные тона — от нежно-розового до глубокого, пылающего багрянца. Скала Шаманка, у подножия которой веками молились шаманы, превратилась в огромный величественный силуэт на фоне этой багровой зари. Её отражение в тихой, зеркальной воде казалось какими-то живыми вратами в другой мир. Вода в прибрежной зоне, днём бывшая иссиня-голубой, теперь светилась расплавленным золотом, лениво перекатывая мелкую гальку у кромки берега.
Причудливой формы сосны в Шаманской роще  за нашими спинами шептались с духами озера. И в этой звенящей, гипнотической тишине ольхонского заката пришло абсолютное умиротворение. Стало ясно: пускай на борту лодок бурлят глупые человеческие страсти, разыгрываются комедии и звучит попса — великий Байкал остаётся вечным, невозмутимым и прекрасным. И этот безумный, сумасшедший день определённо стал лучшим в моём отпуске.