В этом кротком прощании нет увяданья

Закружи меня, осень, в своём листопаде,
Заслони от ненастья прозрачной фатой.
Только музыка смолкнет — и тихо, не глядя,
Ты уйдёшь, заметая следы пустотой.

Я шагну в этот танец — прощальный, недолгий,
Словно в омут, где кружат багряные сны.
Ты укроешь мне плечи шуршащею тканью,
Серебром запорошишь изнанку весны.

У осенней любви — запах мёда лесного,
Терпкий привкус рябины на стылых губах.
Нити солнечных дней, что теряются снова,
В затяжных, бесконечно-свинцовых дождях.

Мы не вспомним о лете: оно отзвенело,
Отпылало зарёй, отцвело зверобоем.
Только дождь шелестит монотонно, несмело,
Всё стирая из памяти водным забоем.
 
Дай мне руку, октябрь, проведи по аллее,
Где туман, словно изморозь, стелет вуаль.
Каждый шаг — точно буквы на жёлтой аллее,
И читается с болью прощальная даль.

А когда отзвучит эта скрипка босая,
И растает по паркам бесслёзная дрожь.
Я выйду на площадь, где осень хромая,
Сбирает листву в обветшалую рожь.

Ветер тронул рябину продрогшим смычком,
И мелодия тает, летит, умолкает.
Дрожь пробежала по листьям колким пучком,
Это осень незримую скрипку сжимает.

Звук плывёт, как туман над холодной водой,
Задевая ветвями пустые просветы.
Каждый ягодный отблеск — живой, молодой —
Замирает, не требуя больше ответа.

Вздрогнула завязь, и каплей стекла тишина,
Эхо застряло в развилке корявых сочленений.
Тронул рябину — и высохла звука струна,
Не долетев до родимых осенних селений.

Только в листве остаётся сквозной перебор,
Будто память ведёт по ладам обнажённым.
Этот негромкий, протяжный, прощальный минор —
Голос того, что уже не вернётся зелёным.

В этом кротком прощании нет увяданья,
Есть лишь выдох земли перед долгою тьмой.
Не конец, а преддверье, момент ожиданья,
Напоённый прохладой, но всё же живой.