Хочу забыть и думать не о чём

Эй, вы!
Стекло оконное,
протри!
Замри
и слушай —
не дыши.
Я распрямляю рёбра изнутри,
выбрасываю из-под рёбер душу.
Она скулит,
как пойманный щенок,
устала биться
в каменном стакане.
Мой город — электрическая сеть,
где каждый провод
искрами изранен.

Смотрю в окно —
забыв про всё на свете!
Про сводки цифр,
про план и педсовет.
Здесь за стеклом
булыжник крутит ветер,
а мне плевать!
Меня сегодня нет!
Сегодня я —
расплавленная масса,
изъятый нерв
из суетной Москвы.
Хочу туда,
где воздух пахнет мясом
сожжённой хвои,
ветром и травы!

УЕХАТЬ ЗА ГОРОД!
Приказ мой прост и гулок!
Взорвать асфальта
постную печать!
Где горизонт не стиснут
стенкой гулких
домов,
что продолжают нам молчать!
Туда!
Где лес сосновый
вздыбит лапы,
чтоб небосвод
на иглы подхватить.
Где можно стать
огромным и лохматым,
и сапоги от гнева
не носить!

КОСТЁР И ДЕТИ!
Вот моя программа!
Не ваши митинги,
не ваш бумажный вздор!
Пусть пламя рвётся
к небесам упрямо,
целуя жадно
звёзд ночной дозор!
Пусть искры пляшут,
злые, золотые,
на лицах тех,
кто дорог и любим!
Мы будем здесь
совсем-совсем другие:
живые!
Поняли?
ЖИВЫМ! ЖИВЫМ!

Спокойствия хочу!
Но не музейной пыли,
не сонных капель
в склянке темноты.
Чтоб жилы отдыхали,
а не стыли,
сбросив с плечей
бетонные мосты!
Спокойствие —
когда поёт природа,
когда усталость
выходит через пот,
когда ты часть
земного огорода,
а не наоборот!

И СНА!
Такого,
чтоб без сновидений,
без телефонов,
рвущихся звонков.
Сон первобытный,
спутник пробуждений,
свобода
от будильничных оков!
Чтоб спать в траве,
под звёздною попоной,
укрыв шинелью
собственную тень,
и слушать,
как храпит во тьме зелёной
мой завтрашний,
мой ясноглазый день!

В глаза чтоб радостью блестели!
Не вашим счастьем —
новою машиной,
не должностью,
пришитой к пиджаку.
А тем простым,
щемящим и звериным,
что гонит волка
к лунному зрачку!
Чтоб смех детей
разламывал осины!
Чтоб радость эта —
гулкая, как гром,
смывала с душ
московской жизни тину!
Всё!
Уезжаю!
Бью в стекло ребром.