Узники

Казалось, внутри разгорается пламя,
Огонь вожделенный, как признак свободы,
Несём по стране своей чёрное знамя,
А в спину кричат нам мгновения и годы.

Приснилось, как будто мы с нею однажды
Проснулись от боли и ищем пути,
А в горле стоит ощущение жажды.
Воды в том подвале нам уже не найти.

Хватает за руку фигура фигуру,
И больно, и злобно, и хочется петь,
Иль просто услышать ещё одну фугу,
А после, потом, наконец, умереть.

Не надо. Не надо, не слушай, не верю,
Я здесь тебя встречу, как нашу звезду,
И, может, проиграем бой этот зверю,
Но тебя до рассвета я всё ж доведу.

Ты смотришь глазами больными, слепыми,
На то, что осталось здесь после меня,
Комья земли, фигура из глины,
Вот что в подвале том возле тебя.

Он возвращается модный, красивый,
Наш двухметровый палач-фантазёр,
А за спиной рассвет синий-синий
И белизна мутных пресных озёр.

Нам не узнать, что поют на рассвете
Все дети отвергнутой нами страны,
Потому что они, как счастливые дети,
Свободой одной в этот час рождены.

И что же теперь? Вот возносятся руки
К размытой фигуре фантазёра-жреца,
Вот руки, дрожа, берутся за брюки,
Стараясь отложить приближение конца.

А синий рассвет за могучей спиною,
Всё разгорается, тайну суля,
Эх же, страна, что же будет с тобою
Когда огневая пучина сойдёт на меня?

Ты всё дрожишь и грустишь о пощаде?
Нет уж не надо, давайте огня,
Долгое время мы были в засаде,
Накормлены тонной прямого вранья.

Дым расстилается едкий, треклятый,
День начинает окучивать свет,
И где-то вдали соловей наш проклятый
Поёт нам о том, что спасения нет.