The Downfall Of Bagerism

THE DOWNFALL OF BAGERISM



                - I -
               

Сомнений тягостные годы давно остались позади.
Вот предо мной - венец свободы, а с ним и счастье впереди.
Август, лицей из окон видно, в Москве жара, «Bushido» пью.
И всё так чинно, так солидно, бриошь, в пакетиках - кешью.

Клубничный джем, эклеры, праздность, фильмы с Джейн Биркин, Пьер Ришар.**
К чему мне чья-то куртуазность, и в гулком кегельбане шар.
Пресыщен лестью фанфаронов, я в тишине без склок и драм.
Хоромы в тридцать миллионов на зависть разным дуракам.*

Здесь странно вспомнить ту Россию, что нарекли СССР,
Теперь когда есть пандемия, и стиль особый высших сфер.
Вчера я Майей восхищался, от вожделения горел.
Ни в чём я с ней не обломался, вновь получил всё, что хотел.

Вот - Святой Риты статуэтка, ручки, которыми пишу.**
В одной из полок есть таблетки, здесь занимался я Ушу.
Всё это не инсценировка, а труд мой, мой реальный вклад.
На окнах светомаскировкой две шторы плотные висят.

Есть три торшера в кабинете, четыре стула, чешский стол.
Писать здесь не мешают дети, в коробке ждёт игра «Футбол».**
У кресла - плоский телевизор, для VHS и DVD.                [di vi di]               
В тумбе напротив - часть сервиза, прелестны летние дожди!

Порой алтарник приезжает, я православен, в этом - суть.                18.08.26   06:50
Он близкий друг мой, да, я знаю как судьбоносен этот путь.
Я не теряю связь с народом, как бы я ни был высоко!**
Коль понята тобой природа, тогда и мыслишь широко!

А, вот - портрет Пола Маккартни, Пол мне всегда примером был.
Помню, когда я ездил в Тарту, то ощущал как он творил.
Так и живу, студия - в среду, в деревне не хожу босой.**
На Ленинский сегодня еду за балыковой колбасой.**

Рассчитан день мой до минуты, кто не угоден - с глаз долой!**
Вот, это всё предельно круто, а в храме - тишь и аналой!**
В хоромах - часть библиотеки, тысяча книг, в них ум и честь.
Не думаю об ипотеке, к чему в ярмо мне это лезть.

Мне можно быть высокомерным, и лицемерным можно быть,
В гостиных говорить манерно, среди беседы удивить.
Чиновников не привечаю, их насмотрелся я сполна.**
Свою стезю оберегаю, и часто ночью не до сна.

Годы идут, творений много, ценю писательства процесс.
Евреи ходят в синагогу, а я хожу смотреть принцесс.
Античные люблю я свечи, и канделябр при луне.
Себе я не противоречу, и это главное во мне!



                - II -



Мерзкий ушлёпок Язев-Багер, все эти годы мне вредил,
Прикрывшись Русским роком, гадил, пургу шизятины мутил,
В тонкости лез, губами чмокал, в сети следил за мной как шпик.
Даже к Медведевым на «Сокол» ездил со мной, в бомонд проник.

Полухипарь, не забулдыга, не фанател он с «50 cent»,
Плёл хитро сложную интригу, считая в банке свой процент.
Он за глаза ушаты грязи лил на меня, тайно резвясь.
Да, только  этот Багер-Язев обычный поц, - скажу смеясь.**

Черная зависть помутила тот слабый мозг средь жирных баб.
Мной послан на *** тот мудила, пусть крутит в рюмочных свой даб.**
Слуга гэбни, раб шняг диффузных, долго вокруг меня скакал,
Хоромы, что на Профсоюзной, себе захапать он желал.

Теперь среди «спорно-богатых» он в оперу вдруг стал влюблён.
А я Пегаса чищу латы, конём волшебным вновь спасён.
Мне зло тут вкручивали в тело, буквально, как шурупы, б...ть!
Чтоб ничего не смог я сделать, кроме как родину предать!

Иной земли вижу начало, где справедливость победит!
Барыжной та Россия стала, таких вот Багеров плодит.
Смартфоны на глазах как шоры, крысы бегут уж с корабля.
Слёзы за дальним семафором, и девальвация рубля.

8:17, воскресенье, в нём сигареты черной дым.
Господь мне ниспослал прощение, и тропы нужные открыл.
Квартиры стоят миллионы, в Москве их стали отжимать.
Такие вот теперь законы, дабы совсем к земле прижать.

Мне женщина из Пятигорска деньги пришлёт на Сержа счёт,*
Что парить мозг «преступной горсткой», талант подчас как тайный ход.
Я стал предельно осторожным, не мне in Ro по-волчьи выть.
Здесь многое казалось сложным, не порвалась однако нить!

Истеблишмента пир безумный, там дьяволиц холёных шик.
С усталости я вновь надумал, что положение - тупик.
Тяжки минуты пессимизма, словно чугунный стул несёшь.
Незгоды все от ельцинизма, где всюду кумовство и ложь!



                - III -



Ну, что ж, работа над поэмой «The Downfall Of Bagerism»
Сложна, но не моя проблема - те, что здесь хают модернизм.**
У них по телефонам - сходки, дни как пустые поезда.
Пейзанских россказней ошметки не причиняют мне вреда!

В черных трусах из Роттердама я на кровать свою прилёг.
Была права во многом мама, все её вещи я сберёг!
Если вдруг что-то мне мешает, я говорю себе: Alright! -
Тех фриков я не замечаю, врубив «Monkberry Moon Delight»!*

На Проф и арки, и фонтанчик, Дом Творчества, и groovy tram.
А дома - маленький стаканчик для сигарет, к нему - night glam.
Вудхаус, Диккенс, Чехов, Гоголь, Андреев, Ги де Мопассан.**
Внутри себя я - светский щеголь, что ходит в лучший ресторан!

Всё это так, часы проходят, нельзя назад их возвратить.
Здесь лоск и дурь сегодня в моде, а я хочу подольше жить!**
Всех неизбежность косой скосит, и бросит в пасть немой дыры.
Помню стволы высоких сосен, и дни Николиной Горы.

Не след тут под других меняться, на Украине - боль и кровь.**
В поэзии мне раздышаться позволит к Господу любовь!
Пусть бесы лжи в лицо смеются, плетут интриги в темноте,
Мои стихи к Нему несутся в правдивой мудрой чистоте!

У Господа просил я чуда, сегодня чудо то узрел.**
Я словно стал здесь Робин Гудом, и в кресло у окна присел.
Души волшебная палитра меня не подвела опять.
Сняв ноты «Penny Lane» с пюпитра, заметил как легко писать!

Жаль только то, что зажигалки, любимой красной, срок истёк.**
Но это не в колёсах палки, я сделал всё, что только смог!
Жемчужны строки, четкость рифмы сбросит под вечер легкий стресс.
Я слышу как довольны нимфы, даже Амур изрёк: Воскрес!

Второе августа, прекрасно, нужный звонок решил дела.
Солнечный свет, всё не напрасно, пройду на кухню от стола.
Смахну рукою наваждение, ветер не смог задуть свечу.**
Велик я стал в своих стремлениях, ведь с верой всё мне по плечу!










                2 августа 2026 Sunday
                17:29
                14:57
                06:05


Explanations: Первая редакция текста поэмы - 2 августа 2026 Sunday.
                Редакторы: Анастасия Шереметьева и Сэмюэл Криг.