Воскресенский, или воскресение души. Глава 14

Глава 14. Христос Воскресе. Апрель 2026 г.

Воскресенский вернулся в Саранск на поезде. В груди он чувствовал тупую боль — не от болезни, от всего, что он узнал о себе.

Он не знал, куда идти. Просто шёл, куда глаза глядят. Свернул на Пролетарскую — улицу, где когда-то любил гулять. Сейчас здесь было тихо, пустынно. Каштаны стояли голые, с чёрными, словно обожжёнными ветками, только кое-где набухали почки.

Потом ноги сами привели его к собору святого праведного воина Феодора Ушакова.

Храм возвышался в центре города — величественный, строгий, выкрашенный в светло-лазоревый цвет, который удивительно гармонировал с золотыми куполами и белыми колоннами. Четыре изящные звонницы с золочёными шпилями устремлялись ввысь, словно в безмолвной молитве. На каждой из них — колокола, отлитые по старинным технологиям в Ярославской области.

Собор был красивым, величественным — и чужим.

Дмитрий никогда не был в нём. Он иногда глядел на золотые купола ещё подростком, когда жил с мамой в её квартире. Теперь он здесь, потому что идти больше некуда. Он не хотел тревожить маму.

Возле высокой лестницы, ведущей к массивным дверям, сидела цыганка с ребёнком на руках — закутанная в платок, уставшая, с потрёпанной сумкой у ног. Ребёнок тихо хныкал.

Дмитрий остановился. Посмотрел на неё, потом на малыша. Вытащил из кармана последние деньги — пятьсот тысяч. Единственное, что у него осталось.

— Возьмите, — он протянул деньги цыганке.

Она подняла глаза, уставилась на купюры, потом на него.

— Вы что, мужчина? — голос её дрогнул. — Я не возьму такую сумму.

— Возьмите, — сказал он твёрдо. — Это для вашего ребёнка. Мне они больше не понадобятся.

Она помолчала. Потом взяла деньги дрожащими руками, спрятала в карман. Перекрестилась.

— Зайдите в храм, — сказала она тихо. — Вас там ждёт исцеление.

Дмитрий усмехнулся горько.

— Вряд ли. Но зайду. Я в детстве только был в церкви. Если Бог допустит.

— Бог милосердный, он не оставит вас в беде, — ответила цыганка и прижала ребёнка к себе.

— Спасибо, — ответил он.

Воскресенский пошёл вверх по лестнице, к высоким дверям собора.


Внутри было тихо, пахло ладаном и воском. Горели свечи. Несколько прихожан тихо молились у икон. Дмитрий подошёл к образу святого праведного воина Феодора Ушакова. Остановился, не зная, что делать. Никто не учил его молиться.

— Господи, — сказал он шёпотом, — если ты есть… исцели меня. Пошли мне… — он замолчал, не зная, чего просить. Исцеления? Прощения? Смерти?

Слёзы потекли по его щекам. Он не вытирал их. Впервые в жизни он не стыдился своей слабости.

В церкви запели. Хор выводил: «Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ, и сущим во гробе живот даровав…»

«Воскресенский», — вдруг услышал он в пении свою фамилию и вздрогнул.

Он поднял голову — и сердце его забилось быстрее. Он почувствовал, что она рядом. Душой.

У иконы Святой Матроны, спиной к нему, стояла знакомая фигура. Золотистые волосы были видны из-под голубой косынки. Немного полная, в скромном пальто. Она стояла, опустив голову, и губы её шевелились в беззвучной молитве.

Дмитрий вспомнил, как Злата говорила о «Дворянском гнезде», когда Лаврецкий пришёл в монастырь и почувствовал Лизу за каменными стенами, что любовь их была вечностью. Теперь он понял, что это не просто слова.

Он почувствовал её раньше, чем увидел.

Он стоял, не двигаясь, и смотрел, как она молится. Боялся, что это сон, что она исчезнет, если он сделает шаг.

Злата будто почувствовала его взгляд — повернулась медленно, словно во сне.

Их глаза встретились.

Никто не отвёл взгляд первым. Время остановилось. Хор продолжал петь: «Христос воскресе из мертвых…»

Она смотрела на него — лысого, исхудавшего, с тёмными кругами под глазами. И не отворачивалась. В её взгляде не было ужаса, не было брезгливости. Было что-то другое — то, чего он не смел назвать.

Злата сделала несколько осторожных шагов к нему.

— Ты мне приснился, — сказала она тихо. — И я почувствовала, что с тобой что-то случилось. Сердце болело. Потом я встретила Игоря, и он мне всё рассказал.

Дмитрий хотел ответить, но не смог. Только сжал кулаки, чтобы не разрыдаться при ней. Она взяла его за руку — мягко, осторожно, как боялась спугнуть.

— Я молилась за тебя, Дмитрий, — продолжала она, глядя в глаза. — Каждый день просила.

— Не надо… — прошептал он. — Я не заслужил.

— Не говори так. Каждый человек достоин счастья. — Она опустила глаза. — Только не злись на Игоря, что он мне открыл правду о твоей болезни. Он просил держать всё в секрете.

— Я не злюсь, Златочка. Посмотри на меня.

Она подняла на него свой взгляд. В нём не было жалости. Было много тепла.

— Не опускай руки, — сказала она твёрдо. — Я с тобой.

— Жалеешь меня, — усмехнулся он горько. — Ты всегда была доброй.

— Не жалею, — она сжала его руку. — И не оставлю. Я помогу тебе пройти этот путь. Ты сможешь. Ты сильный.

— Я трус, — ответил он, не поднимая глаз.

— Ты очень сильный, — сказала она. — Просто ещё не знаешь об этом.

Они стояли в тишине, под сводами храма, где пахло ладаном и вечностью. Смотрели друг на друга и не могли насмотреться.

Хор запел: «Христос воскресе из мертвых…»

И в этот момент они начали воскресать.