Таксист

Мой позывной, четыре, шесть и три,
А имя стёрто кнопкой «Принимаю».
Я призрак ночи, сядешь не смотри,
Я просто фон, я город провожаю.
В салоне пахнет кофе, суетой,
Стиральным порошком и чьей-то ложью.
Клиент садится, властный и крутой,
И воздух сразу пахнет бездорожьем.
Он говорит по громкой о делах,
О цифрах с девятью нулями кряду,
А я молчу и думаю, монах,
Увидел бы в нём кандидата в ады.
И жму на газ, виадук, кольцо, туннель.
Я вижу город так, как он не видит.
Изнанкой, снанкой, грязная постель,
Огней, где каждый люто ненавидит
Соседа слева, справа, и того,
Кто вдалеке мигает аварийкой.
Вся эта спешка, в сущности, бегство
От самого себя, с дешёвой биркой
"Успеха" на потрепанном пальто.

И вот я торможу, вокзал, кафе,
Садится женщина, на вид студентка.
От слёз намокла кнопка на софе
Из кожзаменителя, моя клиентка
Молчит всю дорогу, смотрит в никуда,
В фонарные столбы, что бьют по окнам.
«Надежды нет?», звучит её «когда?».
И я молчу, здесь слова станут моклым,
Ненужным хламом, ей нужна не речь,
А просто чтобы кто-то вёз и слушал
Её безмолвье, и моя задача, сберечь
Вот этот хрупкий мир, что в ней разрушен,
Довезти его до точки «Б».
Тихонько, не тряся, без резких жестов.
«Спасибо... Сдачи нету...», «Всё себе».
Она уходит в царство манифестов,
Где каждый, царь и сам себе судья.
А у меня опять пискнет заказом.

Семья с ребёнком, ссорятся, зудя,
Бросаясь друг на друга едкой фразой.
Им ехать в спальный, в ипотечный рай,
В двадцатый этаж бетонного колодца.
«Ты вечно!», «Никогда!», а через край
Льёт детское отчаянье, и бьётся
В стекло ребёнок лбом и тихо ждёт,
Когда их крик взорвется или стихнет.
Я навигатор, я веду учёт
Тем километрам, где надежда липнет
К асфальту, как раздавленный каштан.
Они выходят, папа хлопнет дверью.
И в тишине рождается туман,
Мое чужое, горькое похмелье.

Бывают те, кто шутит, говорит
О спорте, о политике, о жизни.
Везёт меня, как будто сам горит,
Отдать свой опыт ветреной отчизне.
Старик о внуке, девушка о псе.
Мужик о стройке, даче и рыбалке.
Я становлюсь их частью на шоссе,
Фрагментом быта в городской мигалке.
Им нужен просто слушатель.
Пустой и чистый лист, чтоб начертать тревоги.
Я временный священник, но простой,
Без рясы, отпускающий в дороге грехи и страхи.
Только вместо "мир, говорю им,
«Высаживайтесь мы мы были на место».

Вот так и тлеет мой дорожный пир.
Я, соль и перец городского теста.
Вращаю руль, как будто бы верчу
Огромный глобус судеб и трагедий.
Ночь утихает, плечо тихо ноет,
Затёкшее за сотни направлений,
Моей короткой каждодневной смены.
Светлячки домов погасли, спящие массивы.
Встает рассвет, и снова новички,
Спешащие, угрюмые, простые,
Садятся в мой уставший драндулет.
А я их тень, я просто перевозчик.
Забытый через несколько минут...