Есенину

Есенинская муза - откровенна,
Легка,бежит,как струи вешних вод:
В душе его теснился неизменно
Прекраснейших сравнений хоровод.

И в песенном его речитативе
Родные убаюканы холмы,
Поля и долы, и луга, и нивы...
Такие чувства не возьмёшь взаймы.

О, это всё - природное, всё - наше,
Всё - русское, что предками дано.
И выразить едва ли можно краше:
Восторг и восхищение одно.

Красивый, как Иванушка из сказки,
Талантлив, замечательно сложён,
Он в Царском был принцессами обласкан
И от войны с германцем сбережён.

Долой погоны! Санитарный поезд,
В каком служил,ушёл,как старый мир.
И революции стальная повесть
Переписала всё: он - дезертир.

А в новом мире - многое неясно,
И русской крови пролито - не счесть.
Террором массовым кипят ужасно
Поэмы о Махно и "Двадцать шесть".

Куда душе крестьянского поэта,
Привычной только к доброму труду,
Теперь идти? Забыться марафетом?
Иль спиртом, не в кабацком ли аду?

И грусть в стихах звенела: видим ясно
Околицу и поле за окном,
Сады в цвету, манящие напрасно
Покинувшего свой родимый дом.

Любовь и жизнь предстали лишь обманом...
Не раз - женат, и вновь, как опьянён:
С прославленной "Любовью хулигана"
В Августу Миклашевскую влюблён,

Но - безответно. Он и тут отброшен:
Не в моде, вишь, "упадочный поэт".
Не клён опавший снегом запорошен,
А к русской песне заметали след.

Богемой, всё ж, не сломлен: нате, жрите!
Для вас поэма "Чёрный человек".
Вы,хари ресторанные, примите
"Москвы кабацкой" матерный букет.

ЧК следит, а вдруг поэт народный
О власти правду скажет с пьяных глаз?
Да он - антисемит, да он - отродье,
И вправду, хулиганское, у нас...

Нельзя с друзьями говорить открыто,
А женщины - как выпитый стакан:
Отброшены, забыли  и  забыты
Толстая, Райх, Изряднова, Дункан.

"Любимая, меня вы не любили...", -
Его слова. Недолго уж тужить:
О, скоро, под завесой снежной пыли,
Враги его обрежут жизни нить.

Босая танцовщица Айседора,
В восторге от ржаных его волос,
С исполненным  очарованьем  взором,
Звала с собою в дали райских грёз.

И в бабочку причёски целовала:
"Ах, золотая голова, люблю..."
Но русская головушка пропала:
Пробив кастетом, сунули в петлю.

Тяжёлый стон прошёл по всей России:
Поэт великий - мёртв и осквернён,
Уже лишь тем, что подло, от бессилья,
Представлен нам самоубийцей он.

Эх, встретил бы гнилую эту нечисть,
Что погрузила всю Россию в мрак...
Не ставят по самоубийцам свечи,
И пусть для злых убийц да будет так.