Про жадного комара и старое правило

На краю большого болота, под старой моховой кочкой у тихой ламбушки, в густых зарослях багульника жили два брата-комара: старший Пики да младший Пик.

Проснулись они по первому туману, расправили крылышки, лапки протянули. Сели рядышком на листик берёзовый, тонким голосом меж собой переговариваются:
— Ну что, братец Пики, — пищит Пик, — куда сегодня за добычей полетим? На чью новую кровь глаз положим?
— А чем тебе лесная не угодила? — отвечает Пики, хитро усами поводя. — Вчера над лосиной тропой кружили, сладко было!
— Надоело мне уже звериную кровушку пить, — морщится Пик. — Жесткая она, горчит от хвои. Давай-ка мы нынче человеческой попробуем. Говорят, самая сладкая во всем белом свете.
— Ой, братец, поберегись! — встревожился Пики. — Не зря наши мудрые деды-старики с седыми крыльями говорили: «Людская кровь и жизни целой стоит». Опасное это дело — с людьми связываться.
— Бабушкины сказки! — отмахнулся Пик своим прозрачным крылом. — Старики просто летать ленятся. Полетели скорее!

Поднялись братья высоко над соснами, перемахнули через каменистый хребет и увидели внизу поляну. А там люди ягоды собирают — морошку спелую, янтарную, туесок к туеску ставят. Солнце светит, птицы поют, дух ягодный голову кружит.

Зависли комары над поляной, добычу высматривают. Увидели девочку в цветастом платке, да парня рядом и к ним отправились на крылышках своих скорее.
Тут-то Пики и спустился. Приземлился тихонько на загорелую руку, кожу тонкую языком лизнул — мягкая, соленая, медом пахнет. Вкусно ему показалось. Стал брюшко аккуратно набивать, меру знает: три глотка сделал — и хватит, тяжело стало. Отвалил в сторону, сидит на лопухе, умывается.

А младшему брату всё мало. Увидел он девицу-красавицу, что косу расплела, шею солнцу подставила. Подлетел Пик сзади, впился прямо в белую шею. Кровь горячая пошла, ударила жадному комару в голову. Он уж и в плечо ей вцепился, и в спину перелетел — остановиться не может, глаза кровью залило. Пищит довольно, насосался так, что лапы от земли едва отрывает.

Кличет его сверху осторожный Пик:
— Братец, улетай! Довольно! Люди заметят — беда будет!
А Пик только громче пищит от сытости, ухом не ведет.

Тут как раз очнулась красавица, почуяла неладное. Хлоп себя ладонью по шее! Да так ловко припечатала, что только мокрое место от младшего брата осталось. Одно крыло на землю упало, другое ветер в кусты унёс.

Вздрогнул Пики на своем лопухе, сердечко комариное замерло. Подхватился он — и стрелой домой, под родную кочку. Сел, чистит уцелевшее крыло дрожащими лапками и думает горькую думу: «Правду старые старцы баяли. Нет ничего опаснее человека. Зверь тебя не заметит, птица склюет — честь сделает. А человек… Человек убивает одним щелчком. Больше я людскую кровь пить не стану. Лучше век на лосиной крови сидеть буду».

С тех пор так и повелось в Карельских лесах: кто чужой крови сверх меры жаждет, тот до первой людской ладони и доживает. Конец.