Подруги. Алла. Часть 2

«Подруги. Алла»
Часть 2
« В горы»

Алла с детства была взрослой. Да, бывает такое. Ей пришлось. Пока я тешилась летом в постели, Алла уже стирала в пустой комнате.
В нашем бараке была пустая комната — общая кухня. Там полы были бетонные и стояла с правой стороны огромная печь. Топилась она дровами и на ней было много конфорок.

Когда я переехала с мамой, её родной сестрой и сыном сестры в барак номер десять, комната номер тринадцать, в пустой комнате уже никто не топил печь.
Хозяйки готовили еду на керогазах и примусах в коридоре возле своих комнат, а потом все приобрели себе электрические плитки.

Пустая комната стала пустой в полном смысле слова. Даже мы, дети туда не ходили. Слишком мрачной она была. Не помню, чтобы мы там играли. А вот коридор был нашим настоящим жизненным пространством.
Комнату с бетонным полом и печкой использовала только Алла. Она там стирала.

Мать Аллы тётя Нюра всегда была хмурой и с нами не разговаривала, даже злилась на нас, что мы часто просили отпустить с нами Аллу играть.
- Вам бы только скакать, а кто стирать будет, в магазин ходить? Матерям помогать надо.

Но мы её не боялись и не слушались. Мы бегали по коридору, играли зимой в школу, вытащив в коридор маленькие стульчики и табуретки, тетрадки и карандаши.

Летом мы бегали по району бараков, как оглашенные.
За нашими каменными бараками, на самой окраине города стояли деревянные бараки.
Странно, но именно деревянные бараки в нашей среде считались культурным центром.
В самом последнем бараке был кинотеатр, концертный зал и библиотека.

А за ним — простор, земля заросшая сорняками, кустами и деревьями, а ещё там были горы. Обычные возвышенности, но для нас малышей это были настоящие горы и мы ходили туда в походы.

Утро выдалось солнечное. Лето. Каникулы. Я стою в пустой комнате перед Аллой, которая там что-то полощет в тазу, стоящем на табуретке.

- Алла, пойдёшь с нами в горы?
- Не знаю. Мать не отпустит. Стирать велит, а потом в магазин за молоком и за хлебом велит сходить.
- Я с тобой схожу в магазин.

Своей маме я ни в чём не помогала. А вот Алле всегда помогала. Мы развесили за бараком, выстиранное ею, бельё на верёвку. Она вешала, а я прищепляла прищепками.
Потом мы вместе сходили в другой барак, в котором был магазин и наступил самый ответственный момент этого дня. Алла пошла к матери, чтобы отпроситься с нами в поход.

Наша команда уже собралась: Я, Тоня Мерзлякова, Петя Монахов, Вова Григорьев с сестрой Таней. Ждём, с какими новостями выйдет Алла. Вчера её мать не пустила с нами купаться на речку Вонючку.
Но сегодня, видимо, всё обошлось и наш поход состоится. Алла выходит весёлая и с братом.
- Мама сказала, что я могу идти в горы, но только вместе с братом. Она хочет поспать после ночной смены.

Славка, её брат не такой уж и маленький, вполне сойдёт за члена команды и мы пошли.

Идём мы в поход через весь район бараков. Он построен в виде прямоугольника. По длинным и коротким сторонам стоят бараки, почти впритык друг к другу, а в середине — магазины, пивной ларёк, общественные туалеты и помойки.

Чтобы попасть на наши горы, надо пройти весь район каменных бараков и район деревянных бараков, выйти за город. Это ответственное мероприятие. У нас в карманах хлеб посыпанный солью, комковой сахар и вода в стеклянной банке. Банка в тряпичной сумке. Сумку несу я, как руководитель, хотя руководитель из меня средненький. Я сама не знаю, куда веду команду.

- Куда идём на «Пик Коммунизма» или на «Пик Ленина»? — спрашивает Петя.
- На «Пик Коммунизма!» - решаю я.

Мы, весело шагая, проходим мимо всех бараков и попадаем в заросли местных джунглей. Трава выше голов, кусты цепляются за одежду.

Наконец перед нами во всей своей загадочной красоте встают две горы: «Пик Коммунизма» и «Пик Ленина». Конечно, это не настоящие горы и зовут их вообще никак. Название им дали мы сами.

В самый разгар дня мы начинаем подъём. Солнце печёт, как из печки с дымком, а может быть, это туманные испарения от земли.

- Где Славка?  - вдруг кричит Алла.

Мы оглядываемся и не видим среди кустов брата Аллы.
- Слава, Ау! — начинаем мы дружно кричать.
Слава находится быстро.
- Вечно мне с тобой возиться приходится — ворчит Алла на брата.

Идём дальше. Поднялись на «Пик Коммунизма».
- Привал! — объявляю я, как истинный путешественник.
С «Пика Коммунизма» видна вся округа. Я расстилаю старое пикейное одеяло на траву. Его нёс Петя. Мы садимся и достаём хлеб и воду. Славику дали кусок сахара, пусть сосёт и не мешает нашей беседе.

- Через двадцать лет будет коммунизм! — восклицаю я и на этом месте будет стоять большая башня до неба для космических кораблей.
Мы вырастем и станем космонавтами.

- При коммунизме не будет денег — говорит Алла — и я смогу брать в магазине всё, что захочу.
- Какие магазины при коммунизме — восклицает Вова — еду прямо домой будут приносит, всё, что захочешь. Ты только подумаешь, а тебе уже стол накрыли.
- Ну и выдумщик ты. Как это подумаешь?
- Они по воздуху мои мысли будут читать.
- Здорово будет! — мечтаем мы и вдруг замечаем, что у Славика нет одной сандалии.
- Он потерял её, когда сам потерялся в кустах. Пойдёмте её искать.  Мы искали весь день, но так и не нашли.

Всю обратную дорогу мы шли расстроенные, особенно Алла.
- Влетит мне сейчас от матери и завтра она меня вообще никуда не пустит. Сандалии денег стоят и у нас сейчас не коммунизм, когда обувь будут бесплатно раздавать.

Алла показала большой кулак брату.

- Я отдам ему свои сандалии, которые мне уже малы. — утешаю я Аллу.
Когда Алла поняла, что её не оставят в беде, успокоилась, но рано.

Подходя к бараку, мы уже увидели разъярённую тётю Нюру, мать Алла. Она размахивала одним сандаликом в руке вокруг головы и кричала:
- Вот бестолковая бестия, увела брата без обуви. Ну только попадись мне сегодня.

Мы обрадовались, что сандалик нашёлся. Алла, понурив голову, держа брата за руку, отделилась от нас и, как побитая собака, поплелась навстречу своей экзекуции. При этом она успела мне шепнуть: «Свои сандалии ты мне принеси. Ты обещала. Может, мать не так ругать меня будет, когда узнает, что вместо одной пары сандалий у Славки будут ещё два бесплатных сандалия».
- Вперёд к коммунизму! — прошептал Вовка.





Продолжение следует.