Мамина чашка

У мамы была невесомая чашка —
фарфор цвета топлёного молока.
По тонкому краю — полоска из золота,
как луч, задержавшийся у огонька.

Она не ждала ни гостей, ни застолий —
ей были привычнее тихие дни.
Душица, янтарный настой бергамота
да вишнёвый пирог для любимой семьи.

Я помню: две мамины тёплые руки
фарфор согревали в вечерней тиши.
И нам всем казалось: пока она рядом,
и чай остывать никуда не спешит.

Ложечка тихо касалась фарфора,
считая неспешно домашние дни.
И звук этот был до того неизменным,
что вечным казался для нашей семьи.

Мы чашку с любовью всегда вытирали,
храня её тихий домашний покой.
А время под тонкой каймою фарфора
уже выводило свой росчерк немой.

Не сразу заметишь на белом фарфоре,
как время оставило тонкую нить.
Так вены на маминых тёплых ладонях
умеют о прожитых днях говорить.

Она раскололась однажды так тихо,
что дом на мгновенье застыл в тишине.
Как будто держалась всё это лишь силой,
которой хватало её доброте.

И только тогда я увидела, мама,
как часто ты грела ладони свои...
Не чашка хранила домашнее счастье —
его сохраняли ладони твои.