В сосуде души взбаламутилась грусть

В сосуде души взбаламутилась грусть.
Я выплеснуть снова готова на волю
Шипящий коктейль. Перелить не боюсь
Наполненный ядом, колючий до боли.
Такое возможно в себе удержать?
Вселенскую скорбь, что довлеет над миром...
Пусть кто-то прошепчет: «Понять и принять».
Смириться и ждать под мелодию лиры?
Пустые старанья. Чтоб душу излить,
Слова вразнобой скачут вновь по бумаге.
Я просто не в силах себя изменить,
И рифмы сцепились на кончике шпаги.
Сражаться в безумии, как с ветряком,
С той силой, что дремлет в поэтах от века?
А может поддаться, брести босиком
Закованным в цепи свободным поэтом?
Быть пленником собственных мыслей, страстей,
Стремиться объять необъятное взглядом?
Все чувствовать, рваться из цепких когтей
И что-то понять на седьмом круге ада?
Страдать за весь мир и погрязший во тьме
Весь род человечий, отнюдь не разумный?
И спрашивать часто: зачем это мне?
Себе сердце рвать может только безумный.
Быть зрячим в толпе, что наощупь идет,
Доверившись лживым богам и пророкам?
Идти против всех может лишь идиот,
Людей не заставить вернуться к истокам...
И мой голос стих. Остается страдать
В бессилии справиться с этой задачей.
Кому-то так нравится боль причинять,
Он даже не знает, что можно иначе...
А в муках рожденный словесный узор
Восстал из глубин, но по-детски наивен.
Я вижу. Но чей-то бессмысленный взор
Глядит в пустоту, ничего не увидев.
Но может быть, кто-то коснется струны,
Что тихо звучит на границе забвенья,
Услышит метанья бессмертной души,
Вплетенные разумом в стихотворенье?