И тамариск тот... оказался мною

Не сад — а берег, вымытый приливом,
Где соль умеет память сохранять.
Мой тамариск казался молчаливым,
Как тот, кто разучился объяснять.
Но ветер переводит всё без позитива.

Любовь росла не вопреки — помимо
Всех наших доказательств и побед.
Ты улыбалась так неуловимо,
Что становился будущим рассвет.
И время было так неповторимо.

Я думал: вечность — свойство постоянства,
Корней, впивающихся в известняк.
Но дерево, не ведая пространства,
Мне отвечало шелестом: «Не так».
И ветви не нуждались в реверансах.

Ты стала мне не женщиной — погодой,
Менявшей очертания души.
Я жил её внезапною свободой,
Как море существует без межи.
И берег соглашался быть природой.

Прошли года. Я вновь пришёл на берег,
Где каждый камень помнил имена.
Мой тамариск был срублен. Я не верил —
Казалось, кончилась сама весна.
И даже ветер стал вдруг суеверен.

Но вдруг из соли, трещины и пепла,
Где не осталось места чудесам,
Поднялся тонкий стебель, еле светлый,
Не вопреки утратам, а назло векам.
Как будто смерть совсем ослепла.

И понял я с внезапной простотою,
Что ты не дерево, не женщина, не сон.
Любовь всегда становится листвою,
Когда исчезнет тот, в кого влюблён.
И тамариск тот... оказался мною.