под пародь

Луна висит над лесом низко,
светясь, как лампа над столом,
и взгляд её пьянит как виски,
и забываешь обо всём,
парализованный гипнозом,
осознавая, каково
шальное действо лунной дозы,
немое это  волшебство …

Русалкин  пруд, тиха водица.
Не приходи сюда, чужой!
Затянет в омут порезвиться
русалки голос кружевной,
и отзовётся дрожью в теле
непобедимо естество,
в глазах её такая зелень,
что сам поверишь в колдовство.

Но возвращаться не захочешь.
Так убегает молоко,
когда вскипает… Лунной ночью
сквозь воду видно глубоко:
ракушки, камушки, рыбёшки,
луна подсвечивает дно
и растворяется немножко
там, где прозрачное оно.

А впрочем, мне какое дело,
забросив лодку и весло,
иди, покуда не успела
кикимора мужьям назло
тебя умело заморочить,
она недавно развелась,
и ей, как даме, между прочим,
необходима эта связь.

Луна висит над лесом низко.
Обманно тих русалкин пруд.
Кто пренебрег беспечно риском,
надолго остаётся тут.
Кто не прошел на веслах мимо,
теперь в русалкиных мужьях,
в супругах у речных кикимор
с рыбацкой сетью на плечах...