Как ёж лису с волком проучил

Шёл ёжик через тёмный сосняк, мохнатыми лапками по мягким мхам ступал. Вдруг из-за старой ели рыжая лисица выскочила, зубы скалит, хвостом крутит пушистым.
— Сейчас я тебя съем, колючий!
Улыбнулся ёжик во все сорок пять зубов, иголки пригладил да отвечает ласково:
— Кушай, кумушка, кушай на здоровье. Только смотри, горлышко не оцарапай.
Лиса пасть разинула, хвать ежа поперёк спины — да тут же выплюнула. Как завизжит на весь лес, будто её кипятком ошпарило! А ёжик клубочком свернулся, на кочке сидит, только бока от смеха трясутся, и дальше себе идёт.

Тут навстречу серый волк бежит, зубами щёлкает. Остановился, принюхался:
— Это не тебя ли сейчас сестрица-лиса съесть пыталась?
— Меня, братец, меня, — вздохнул ёжик.
Потрогал волк носом его иголки, фыркнул:
— И правда, не съесть тебя такого колючего. Слушай, серенький, выручай. Есть у меня дельце одно куманёкское. Если поможешь — что хочешь для тебя сделаю, самых вкусных овощей достану.
Ёжик не думая согласился. Говорит волк:
— Полезай мне на холку, между лопаток садись, за шерсть держись крепче.
Побежал волк через топкие болота, мимо ламбушек прямо к деревенской околице. У плетня затих, дышит тяжело и шепчет:
— Ты, дружочек, теперь свои иголки распуши веничком, рот закрой и ничего не делай больше. Дальше я сам управлюсь.
Кивнул ёжик и смотрит одним глазком, что волк делать будет. Волк брюхом по земле пополз к курятнику, а тут из-за поленницы собака как накинется — овчарка дрессированная, хозяйская. Прыгнула она волку на загривок, хотела шкуру прокусить, а сама пастью ёжика задела. Об иголки только зубы клацнули. Завизжала дурным голосом и побежала прочь к хозяину скулить.

Тут-то волк быстро дверь курятника плечом вышиб, первую попавшуюся рябую курицу схватил — и в лес бежать скорее. Да только тяжёлая птица крылья растопырила, мешает. А ёжик на волчьей спине подпрыгнул на ухабе, не удержался да кубарем скатился на травушку-муравушку мягкую. Лежит и прячется.

Подоспел мужик-охотник с двухстволкой, собаку на ремне держит. Грохнули выстрелы один за другим — осечка вышла, порох подмок. Подошёл мужчина, видит посреди двора комочек лежит. Аккуратно поднял его двумя пальцами за пузико, подносит к лицу и спрашивает басом:
— Это ты, малыш, серому душегубу помогал моих несушек воровать?
Ежик хоть и трусит, а признался честно:
— Помогал, добрый человек. Да только не знал я, что он красть замыслил. Обманул волк меня, думает, что умнее и хитрее всех.
Усмехнулся мужик в густую бороду, поглядел то на овчарку свою, то на ружьё, то на дрожащего гостя:
— Ну что ж, а совесть твоя чиста. Оставайся-ка жить со мной и собакой моей верной. Будешь нам кур охранять, слизней с огорода собирать да другую животинушку пугать. Мы тебе за это молочка парного наливать станем.
А ёжику такое предложение очень даже понравилось. Куда лучше, чем одному под корягой мокнуть.

Прошло три дня. Ночь лунная выдалась, туман над речкой стелется. Крадутся снова к деревне лиса с волком, слюну сглатывают. Добрались до того самого курятника, смотрят — тихо. Только вдруг волк как взвоет на всю округу! Прижал лапу к груди, катается по земле. А это он впотьмах на старого знакомого наступил. Лапой на ёжика попал — тот его изо всех сил в пятку иголкой и боднул.
Лисица следом зашла, свечные глаза таращит, увидала ёжика знакомого — и давай обратно на улицу бежать, пока цела. А там овчарка из будки как сиганёт! Зубами рыжую за пушистый хвост — цап! Тут уж не побегаешь, так хозяин их обоих тепленькими и взял.

Неделю спустя сидят они вечером в тёплой избе. Мужик чай из самовара в маленькую расписную кружку ёжику подливает, малиновое варенье ему ложечкой добавляет. Собаке своей верной за бархатным ухом чешет. Сидит мужик, улыбается: на голове у него шапка новая из рыжей лисы мехом наружу греет, а на руках варежки мягкие из шкуры того самого волка связаны. Так в Карелии и говорят: кто чужое добро таскает, тот без рукавиц зиму встречает.